Проект Терра

Об авторе       О книге       Скачать книгу       Читать онлайн
Проект терра

ЧАСТЬ ПЯТАЯ


Как-то незаметно, на одном дыхании пролетело два месяца. Сашкин взвод приобрел вид настоящих военных. На бойцах не осталось ни грамма лишнего жира, да и нелишнего тоже, начали расти мышцы. Гражданские лохмотья давно сменили на трехцветный камуфляж и берцы, за опрятный внешний вид спрашивали так же строго, как и за успехи по физической подготовке.

Когда Сашка начал думать, что теперь никакими физическими нагрузками его уже не напугать, взводный построил их и, хитро улыбаясь, выдал следующее: «Вам сейчас кажется, что вы можете бежать так долго, что даже трамвай уже не нужен, но… В учебку завезли бронежилеты, теперь заниматься будем с утяжелением». Но и тут, поболело и прошло, мышцы адаптировались и к лишнему весу. Рядом с бараком, в котором жил Сашкин взвод, на детской площадке устроили тренажерку. Натащили железа и наделали примитивных штанг. Взводный заметив тягу некоторых бойцов к тяжелой атлетике привез гири и большое зеркало. Сашка, глядя на свое рельефное отражение, недоумевал, раньше он завидовал качкам с фотографий в соцсетях, а теперь мог дать многим фору. Такой результат за короткое время!

Во взводе стали выявляться лидеры и аутсайдеры. Более умные, проворные и смекалистые бойцы умудрялись находить лучшее обмундирование и больше еды. По ночам, после отбоя, в расположении взвода начинались, как говорили старшины, неуставные заточки, бойцы собирались в группы, был слышен смех и подначки залетчиков. Сашка, явно не примыкал ни к одной из групп, но умудрялся при этом поддерживать хорошие отношения со всеми солдатами взвода, не смотря на их возраст. Мужики постарше и помудрей говорили ему, что у него мрачные глаза. Молодежь не позволяла в отношении его злых выпадов. Сашку это устраивало. Не смотря на то, что во взводе было несколько земляков – орчан, сближаться с кем-то он не хотел. Еще свежа была в памяти потеря одноклассников и друзей.

В один из субботних дней курсантов привели к присяге. Весь личный состав учебной части выстроился на плацу в каре. Перед каждым взводом стоял взводный и держал в руках красную папку. Выходивший из строя курсант брал ее, поворачивался лицом к строю и громко читал текст, вложенный в папку. Сашка читал строки присяги только во время ритуала, но они сразу запомнились, несмотря на охватившее его волнение. Теперь, когда на занятиях становилось совсем тяжело, он, как мантру, повторял: «Я, Ермолаев Александр Викторович, торжественно присягаю на верность Новой Башкирской Республике. Клянусь свято соблюдать законы Новой Башкирской Республики, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь мужественно, не щадя своей жизни защищать народ и государственные интересы Новой Башкирской Республики. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу и независимость Новой Башкирской Республики. Если же по злому умыслу я нарушу свою присягу, то пусть меня постигнет суровая кара и презрение моих братьев по оружию».

Во время обучения они не заступали в наряды по кухне, не убирали территорию и не занимались хозработами. Строевым приемам и шагистике за все время было посвящено всего четыре часа. Все их время тратилось на освоение воинских премудростей, даже работы по уборке казарменных помещений выполнялись солдатами из роты материально-технического обеспечения. Все их называли дети говна и пара или эрмэошники. Курсанты только заправляли постели, не забивая голову набивкой кантиков, о которые раньше так любили резаться сержанты.

Постепенно спорт из программы подготовки начали вытеснять занятия по оказанию первой помощи, рукопашному бою, огневой и минной деятельности. На стрельбище кроме АК-74 они знакомились с другими образцами стрелкового оружия. Пистолеты, пулеметы, снайперские винтовки многократно разбирались и собирались, изучались ТТХ и принципы их применения. Руководство учебной части не экономило на боеприпасах, и настрелялись все вволю. Эти полезные знания и умения буквально вколачивали в голову еще месяц, поэтому учебный процесс был эффективен, как никогда. Парни из взвода уже служившие в армии говорили, что за те годы, что они охраняли рубежи Родины, они не узнали и половины того, что узнали за последние 40 дней. Причем, главное то, что это не какие-то аморфные теоретические выкладки, а знания, доведенные почти до автоматизма практическими занятиями.

Кроме этого их учили водить различную технику, в автопарке учебки были «УАЗы», «ЗИЛы», «Уралы», БМП-1, БТР-70 и ГАЗ-66. Водителей профессионалов из них сделать не пытались, но, тем не менее, каждый из них, при необходимости, мог заменить руля, случись тому быть выведенному из строя. Вождение далось Сашке легко, но бесила «шишига»[22]. Каждый раз, когда он садился за руль, он желал ее конструкторам гореть в аду. Надо же было разместить коробку передач так, что к ее рычагу приходилось тянуться назад, выворачивая правое плечо.

Учились они и владеть своим телом и его реакциями на опасность. Старшины регулярно проводили занятия по повышению болевого порога. Сашка был согласен с их постулатом: «Ты можешь бить сильно, но какой в этом смысл, если ты не можешь держать удар». Инструкторы ставили их в пары и заставляли мучить друг друга. Самым жестким упражнением, на Сашкин взгляд, была «Бульдожья хватка». Нужно было удерживать противника на болевом захвате в то время, когда тот бил по болевым точкам. Ты держишь, тебя бьют, потом наоборот. Оба получают «массу удовольствия» и привыкают к боли. Через каждые три, четыре дня устраивались драки стенка на стенку с другими взводами. Бить по лицу и голове запрещалось, но расквашеных носов и губ хватало. Боли было много, и Сашка уже практически не обращал на нее внимания и не боялся пропустить удар, поболит и пройдет. Не смертельно.

В один из дней, майор Сурженко на утреннем построении всех очень удивил. Старшины вывалили на землю перед строем содержимое двух мешков. Ножи, топоры, молотки, отвертки, лопатки, гаечные ключи и прочий хлам. Венчали кучу нунчаки из эбонита. Вдоволь насладившись произведенным эффектом, майор произнес следующую речь:

— Все видели фильм «Хранители»? Нет? Ну и ладно. Там только один синий кекс имел реальные суперспособности, остальные были обычными людьми, но пользовались хитрыми прибамбасами и, поэтому считались супергероями. Один человек вряд ли отмутузит троих голыми руками, но имея топор, эта задача уже не кажется не выполнимой. Как говорится, хули ваше карате, когда в кармане два «ТТ»! Поэтому каждый из вас две минуты подумает и решит, что из подручных средств он превратит в супероружие. Любая, на первый взгляд, хрень сделает из вас супергероя, главное — научиться ей пользоваться. Даже презервативом можно убить человека. Как? Проявите смекалку. Что ржете? Думайте!

Сашка думал не долго. Теперь кроме стандартного обучения бою с холодным оружием, он тренировался в метании ножей. Сашка выбрал своей мишенью дерево за бараком, толщиной со среднестатистического человека. Пролетевшие мимо цели ножи ударялись о стену постройки, дежурный вначале ругался на посторонний стук, но с ростом Сашкиного мастерства претензии сошли на нет. Занимаясь метанием ножей по часу в день, уже через две недели он достиг неплохих результатов, но продолжал тренировки. Меткость росла, дерево превращалось в труху. Время шло, после сдачи очередных зачетов, их построил взводный и выразил благодарность за службу.

— Бойцы! За время, проведенное в учебном лагере, вы проявили завидное мужество и стойкость характера, — говорил он, расхаживая перед строем, — вас осталась едва ли половина. Остальные по разным причинам сошли с дистанции. Но это еще не конец обучения, дальше будет также непросто. Через месяц лучшие из вашего взвода получат шанс продолжить службу в формируемой сейчас элитной части специального назначения.

Взводный подкрепил благодарность вручением очередных воинских званий. В их взводе стало на два сержанта и пять ефрейторов больше. Получил лычки и Сашка. Ефрейторское звание никаких социальных преференций не несло, но в тоже время и обязанностей не добавило. Ерунда, мелочь, а приятно, до генеральского звания на один шаг меньше, шутили бойцы.

Разговоры о перспективе попасть в спецназ ходили по взводу недолго. Уже через пару дней все потонуло в пучине тяжелых будней, к тому же после отправки очередной партии курсантов в войска, к учебе добавилась служба на постах охранения периметра учебки.

Заступая на пост в первый раз, Сашка немного нервничал. На информационных часах, проводимых с ними раз в неделю, до курсантов доводили ситуацию на фронтах. Им рассказывали и о том, что не смотря на усилия властей по наведению порядка на территории Новой Башкирской Республики обстановка становиться напряженней день ото дня. Люди сколачивают банды и разбойничают, добывая себе топливо и еду. Грабежи и мародерство стали для многих единственным шансом избежать голодной смерти.

Сегодня на разводе боевого охранения сообщили, что произошло нападение на склады военной части, дислоцировавшейся в Мелеузе. Нападение было отбито с большим уроном для атакующих, но факт остается фактом. Опасность существовала не только со стороны пришельцев, человек человеку стал врагом. Поэтому посты в учебке усилили, сделали их в два раза гуще.

Сходив несколько раз в охранение Сашка даже начал находить в этом определенный кайф. Главное не щелкать клювом, а вертеть головой чаще. И хотя хроническая усталость тесно подружилась с хроническим недосыпом, появилось время побыть с самим собой. Досконально перетряся свою прошлую жизнь, Сашка задвинул ее на задний план сознания. Солдатская жизнь поневоле заставит жить настоящим. День в день. Тем более что если в самом начале Сашка еще верил, что у них с Сергеем что-то получится, то теперь он уже убедил себя в том, что Сергей его попросту кинул, как наивного дурачка. Да, так бывает. Человек человеку — просто человек. Суровая правда жизни. О дружбе или выполнении обещаний и обязательств в существующих условиях думать не приходилось. А раз так, то и хрен с ним, проживу как-нибудь, невесело думал Сашка и напрягал зрение, вглядываясь в темноту.

Вскоре силуэт одиноко стоящего в поле обломка столба начал двигаться, а вокруг него замелькали темные пятна. Сашка закрыл глаза, прислонился спиной к стенке окопа и, опустив воротник бушлата и подняв одно ухо шапки, стал слушать. Тишина стояла такая, что казалось он слышал, как на замерзшую землю падают редкие снежинки. Время шло и ему стало казаться, что он остался один на Земле, как ежик в тумане, вокруг никого и только туман окружает его со всех сторон. «Я ежик. Шел. Упал в реку. Плыву», — крутилось у него в голове. Разум растворялся в тишине. Сашка начал залипать. Еле слышный «бряк» чего-то металлического совсем рядом вывел Сашку из дремоты. Мысли лихорадочно заметались. «Проспал вспышку! Не хватало еще уснуть. Если свои, это мощный залет, если чужие, вообще трындец!» Ища выход из сложившейся ситуации, Сашка продолжал сохранять неподвижность. Чуть-чуть приоткрыв глаза, осмотрел подходы впереди. Никого. Значит сзади. От сердца немного отлегло, до смерти не убьют.

Еле уловимый слухом шорох прозвучал ближе. Сашка очень медленно переместил руку к поясу и положил ее на рукоять ножа. Обхватив наборную рукоятку пальцами, он беззвучно вынул лезвие из ножен. Нагнулся и тихо развернулся лицом к лагерю. Сердце стучало и мешало слушать. Вдруг над окопом появилась чья то голова. Сашка схватил человека за затылок и приставил острие ножа к горлу, кольнув кожу.

— Дернешься, убью!

— Эй, эй, эй! Ефрейтор! Отставить! – зашипел человек.

Сашка узнал голос взводного и отпустил его. Пока тот поднимался с земли, он вылез из окопа и принялся докладывать об отсутствии происшествий во время несения службы. Майор прервал его:

— Ермолаев, если хоть одна живая душа узнает, как ты меня подловил, ты реально не поймешь, кто подставил кролика Роджера. Понял? – Сашка молчал. — Хотел тебя оставить в учебке командиром отделения, вместо Петрова. Но вижу, что в реальном деле от тебя будет больше пользы. В часть приехал офицер из главка. Запросил личные дела лучших курсантов. Твое дело я не отдал. Но утром отнесу. Кого, зачем и, почему он отбирает, я не знаю. Но у тебя появился реальный шанс уехать отсюда.

Майор ушел, оставив Сашку размышлять над маневрами судьбы. Действуй он по уставу караульной службы, остался бы инструктором в учебке, а теперь майор избавляется от свидетеля его позора. Что предпочтительней для Сашки сейчас непонятно, но, решил он, что ни делается, все к лучшему. Сашка отдежурил свое время, сменился и вернулся в караулку. Караул назначался из бойцов разных взводов, поэтому всегда находились темы для обмена сплетнями и слухами. Сегодня отдыхающая и бодрствующая смены обсуждали приезд «купца». Обычно, курсантов увозили целыми выпусками, а тут человек приехал, чтобы отобрать лучших. Выдвигались самые разные гипотезы, какая из них более похожа на правду, Сашка думать не стал, наше дело маленькое. Лег на нижний ярус нар и попытался уснуть. Но не тут-то было. Один из бойцов подошел к Сашке и потряс его за плечо:

— Санек, правда, что ты троих замочил? Сашка, не открывая глаза произнес:

— Отстань, а? Дай поспать.

— Ну расскажи, хорош выпендриваться, чо ты ломаешься? Расскажи!

Сашка резко сел на кровати, и боец отпрыгнул от него, опасаясь удара. Но Сашка расслабившись оперся спиной о стену и начал рассказывать.

— Неделю назад четыре взвода из учебки ночью подняли, вооружили, экипировали и посадили в машины. Куда едем не знали. Приказ и все. Тряслись, наверное, час, как потом оказалось, ехали в Сыртинский. Там в здании школы власти организовали склад продовольствия. Не сказать, что большой, но по нынешним временам и тонна муки огромное богатство. Население в Сыртинском вроде лояльное было, поэтому гарнизона там всего 30 человек стояло. Четверо склад с едой охраняло, а остальные в другом месте, ближе к Уралу, ГСМ и еще что-то караулили, там же и жили.

Напали на склад ночью, как потом оказалось 22 человека. 20 залетных и двое местных наводчиков. Они хотели по-тихому охрану снять, загрузить еду в машину, на складе зилок 130-й был, и свалить. С охраной разобрались, но, когда начали в машину харчи метать, кто-то из соседнего дома заметил суету подозрительную и предупредил остальную вохру. Те быстро подтянулись и блокировали бандитов. Сами лезть побоялись, а из ближайших боеспособных частей оказалась наша учебка, вот нас и отправили.

Мы с трассы когда сворачивали, фары погасили и остановились метрах в пятистах от школы. Спешились, начальство ушло на разведку. Потом вернулись и поделили нас на группы. Две штурмовые, две группы зачистки и четыре блокирующие. Я попал в зачистку. Пока обсуждали штурм уже светать почти начало, поэтому решили не тянуть и атаковать. Две группы одновременно взорвали заборчик и под прикрытием штурмовых щитов, а их как-то хитро скрепили по две штуки, так что они не только корпус, но и ноги до колен прикрывали, быстро добрались до здания и вошли внутрь с разных сторон. Мы следом побежали. В здании крики, выстрелы, дым от дробовиков, штурмовиков карабинами Сайга вооружили. Они по коридору двигаются стеной из трех человек с щитами, задние бойцы из дробовиков стреляют, во все, что движется и гранаты в кабинеты кидают. А мы сразу за ними дочищали помещения. Я со старшиной нашим Петровым последним шел, поэтому живых врагов даже не видел.

— Страшно было? – перебил Сашку один из слушающих бойцов. Сашка посмотрел на него, как на дебила.

— Ясен пень, страшно! Первая боевая! Короче, сзади мы с Петровым, страхуем тыл. Из одного класса двойка бойцов вышла и показала, что чисто там. Мы дальше двинули. Вдруг смотрю, нет старшины! А рядом дверь одна единственная, я туда. Заглянул, а старшина на полу лежит, а над ним два упыря каких-то. И возятся там что-то, как будто борются. Старшина мужик здоровый, рукопашник классный, но тут вяло как-то сопротивляется. Я с испугу этих двоих одной очередью, патронов на пять и положил. Там расстояние метра три, хрен промахнешься. Подбежал к Петрову, а он в кровище весь, руками шею зажимает и кровь толчками между пальцев. Бандиты, которых я подстрелил, рядом валяются, я одного отодвинул немного, положил автомат на пол и ИПП[23] расковырял по-быстрому. Бинт прям в рулоне к шее приложил, говорю старшине, дави давай. Он двумя руками бинт держит, а я второй ИПП открываю и кричу, медика зову. Страшно, блин! В первый раз на руках человек помирает!

— А третий бандит был? Или врут? – опять перебили Сашку.

— Третий? Был и третий. Я сижу, рану зажимаю, медика ору, а сам башкой кручу, думаю, откуда они взялись, ведь комнату проверяли уже. Оказалось, что слева от классной доски дверь есть, толи в подсобку, толи лаборантскую. Мы же без фонарей были, вот парни и не заметили. Там они и прятались, оттуда и третий выскочил. Мелкий такой, с молотком в руках. Кинулся на меня, а у меня одна рука свободная, я нож выхватил, и вперед выставил, он на него в темноте и напоролся животом. — Сашка замолчал и, давая понять, что рассказ окончен, лег и отвернулся к стене.

— А этот, третий, умер? — продолжал удовлетворять любопытство кто-то из солдат.

— Умерла, — ответил Сашка, — девчонка лет пятнадцати оказалась.

На рассвете опять пришла Сашкина очередь заступать на пост. Дежурство закончилось быстро, пришел разводящий со сменой и отправил его в штаб. Сашка зашел в караулку, сдал оружие и боеприпасы в КХО.[24] Затем отправился в казарму, привел себя в порядок и пошел в центр учебной части. На волейбольной площадке около штаба, сбившись в кучки, стояло человек пятьдесят курсантов. Сашка нашел парней со своего взвода. Как всегда, никто ничего, конкретно не знал, все на уровне домыслов. Прошло минут десять и бойцов начали по одному вызывать в штаб. Некоторые быстро возвращались, недоуменно пожимая плечами, другие задерживались дольше, а выйдя, молча, уходили в расположение. Наконец дошла очередь Сашки. Дневальный довел его до нужного кабинета и впустил внутрь. Сашка сделал два шага и вытянулся по стойке смирно.

— Вольно, боец, — сказал знакомый голос. — Ну, здароф, что ли?

Навстречу к Сашке шагнул Сергей. Вместо рукопожатия крепко обнял его, затем отстранился на расстояние вытянутой руки и внимательно оглядел.

— Здоровый стал! Настоящий солдат! А я уж почти надежду потерял тебя найти. Все-таки не сам себе, теперь хозяин. Но случай помог. Давай, садись, рассказывай, что да как, — они сели на стулья, стоящие около стены.

— Да что рассказывать? Барахтаюсь потихоньку, преодолеваю тяготы и лишения. Поначалу казалось, не выдержу, а теперь понимаю, что не так страшна армия, как ее рекламируют. Если честно, Сергей, то думал, что забыл обо мне. А ты, как чертик из ящика. Да еще не просто так, а с погонами и полномочиями, — Сашка улыбнулся.

— Полномочий у меня полно, — ответил Сергей, скосив глаз на свой майорский погон, — как и заданий партии. Отбираю головорезов для глубокого рейда. Нужно прокатиться по восточному Оренбуржью и поломать несколько вещей. Только ты смотри никому! Военная тайна! Сто человек отберу, десять дней на дополнительную подготовку и алга-малга. О том, что меня знаешь молчок! Башкиры странные люди, кумовство не любят, когда оно среди русских, зато сами целыми деревнями в города переезжают, стоит хоть одному залезть повыше. Но это так, лирика.

— Сергей, а ты как начальником то стал? Пистолет инопланетный отдал? – спросил Сашка.

— Неа. Долгая история, потом расскажу в подробностях. А если кратко, то нужны стране сейчас молодые офицеры с боевым опытом, толстопузых генералов сливают потихоньку, поэтому карьеру сделать не так уж и трудно. Я конечно, академиев не кончал, но от меня стратегического мышления не требуется, а в тактике кое-что шарю. Нааша преелееесть, — растянув слова, Сергей выпучил глаза как Голум, — лежит там, где мы ее с тобой спрятали. Ладно, давай, чеши отсюда. Только улыбку идиотскую с лица сотри, — Сергей хлопнул его по плечу, — иди, иди! Сегодня еще в роте будешь, а завтра в сводное подразделение вас всех соберут. Подпишите контракты и будете служить. Учеба закончилась.

— Контракты? — удивленно спросил Сашка. — Нам ничего не говорили.

— Да, контракты. В войсках сейчас полно авантюристов. Получат оружие, снаряжение и начинают думать, как бы всех кинуть и свою империю сколотить, как капрал Бонапарт. Махновщина, одним словом. Вот начальство и решило, что нужно расширить социальный пакет. По условиям контракта, каждому, кто отслужит трехлетний срок, дается гражданство со всеми социальными преферециями и земельный надел в 10 соток, а дальше, чем дольше служишь, тем вкусностей больше.

После обеда, в Сашкиной роте зачитали список отобранных Сергеем бойцов. По случаю выпуска из учебки некоторым были присвоены сержантские звания и объявлен выходной. Вновь достались лычки и Сашке. На погонах заблестели золотом три «сопли». «Сержант! Это звучит гордо!» — с такими мыслями Сашка уснул вечером, что бы утром проснуться и начать новую жизнь. По старому уставу Сашке должны были присвоить младшего сержанта, но командование вооруженными силами вывело из табеля о рангах звания младшего и старшего сержантов, старшего прапорщика, младшего и старшего лейтенанта и подполковника.

Новая Сашкина жизнь на поверку оказалась ничем не лучше старой. Сводную роту, где бегом, а где и ползком погнали в карьер Башкирского медно-серного комбината, расположенного рядом с Сибаем. Сергей периодически давал различные вводные. Рота делилась на авангард, арьергард и ядро, высылались дозоры. Условный враг атаковал неожиданно и с разных направлений. Бойцы занимали круговую оборону, уничтожали огневые точки противника и контратаковали. Согласно вводным здоровые с виду бойцы становились «ранеными» и им приходилось оказывать первую помощь, а затем тащить на руках, сооружая из подручных средств и автоматов подобие носилок. Таких раненых становилось все больше, и к месту назначения рота добралась совершенно вымотанной.

Пеший спуск на дно карьера и обратный подъем занимал бы очень много времени, поэтому рота спустилась на два витка широкой дороги, опоясывающей борта карьера, и остановилась для разбивки лагеря на одной из площадок для техники. Бойцы быстро поставили две взводные брезентовые палатки для личного состава и одну для командования, собрали умывальники и столы для чистки оружия, развернули полевую кухню и баню. Только ближе к вечеру удалось умыться из приехавшего АРСа[25] и поесть. Бойцы буквально падали с ног от усталости, но отбиться смогли только после чистки оружия и вечерней поверки. Солдаты так и не смогли толком выспаться, так как посты боевого охранения были выставлены сверх всякой меры, поэтому на пост заступили в течение ночи все без исключения.

Утром были сформированы три взвода, каждый из трех отделений, по десять человек каждое. Отделением командовал сержант, напрямую подчиняющийся командиру взвода. Отделение делилось на две боевые единицы – пятерки. В пятерку входили три стрелка, пулеметчик с ПКМС[26] и гранатометчик вооруженный РПГ-7[27]. В одну из пятерок третьего отделения каждого взвода вместо двух стрелков включалась снайперская пара. Кроме этого в состав роты входили гранатометное отделение вооруженное двумя АГС-17, противотанковое отделение с двумя СПГ-9[28], отделение саперов, медицинское отделение из восьми фельдшеров и хозяйственно-техническое отделение, объединяющее в себе поваров и техников. Сашка получил под командование третье отделение первого взвода.

Время, отведенное на дополнительную подготовку, было посвящено отработке боевого взаимодействия бойцов на уровне пятерки, отделения, взвода и роты. Также проводились дневные и ночные стрельбы, проходили занятия по рукопашному бою с применением оружия и без, изучались принципы организации радио- и визуальной связи. На территории обогатительного комбината, расположенного недалеко от карьера отделения отрабатывали действия по штурму зданий и обороне в условиях городской застройки. Много внимания уделялось оказанию помощи раненым, их правильной транспортировке, остановке кровотечения, накладыванию шин на переломы.

Через десять дней рота представляла собой хоть и уставшее, но боеспособное подразделение, способное выполнять задачи почти любой сложности. Сергей дал бойцам один день на отдых, получение нового вещевого довольствия и приведение амуниции в порядок. Руководство республики всерьез озадачилось снабжением своих вооруженных сил, поэтому недостатка в вещах, средствах защиты и прочих необходимых солдату мелочах почти не было.

В карьер начала прибывать техника. В распоряжение роты командование передало четыре видавших виды 131-х и 130-х ЗИЛа, КамАЗ с загруженным в него снегоходом и четыре тентованных «Урала», четыре БТР-80. Два топливозаправщика на базе 130-х и два «Урала» с взрывчаткой и средствами взрывания отогнали от лагеря метров на триста и поставили там с интервалом в 100 метров.

Сергей, осмотрев технику, остался недоволен и уехал в Сибай на командирском уазике. К вечеру вернулся злой, но привел за собой один под завязку залитый пятитонный заправщик «Урал», четыре «Урала» с тентами и армейскую кухню ПАК-200М тоже на базе «Урала». ЗИЛы уехали восвояси. Теперь вся техника в роте была дизельной. Что упрощало заправку, да и поиск топлива в случае чего. Также Сергей привез белую краску, и в лагере закипела работа по перекраске техники в зимний вариант.

Утром, пока личный состав сворачивал лагерь, Сергей собрал командиров взводов и отделений для получения задачи на марш. Пока командиры взводов переносили маршрут движения на свои карты, Сергей вводил в курс дела.

— Пять недель назад сейсмические датчики зафиксировали сильный толчок. Характер почвенных возмущений говорит о том, что произошел подрыв ядерного боеприпаса. Согласно расчетам эпицентр находится в районе города Ясный Оренбургской области. В том районе расположена тринадцатая ракетная дивизия. С момента ее формирования в 1965 году, в разное время в дивизии было разное количество полков и соответственно ракет. Сколько сейчас там ракет, точно не скажет никто, но больше двадцати пяти точно. Кроме того, известно, что на начало 2014 года в состав Ясненской 13-й ракетной дивизии входили: штаб дивизии; 5 ракетных полков; узел связи; батальон боевого обеспечения; батальон охраны и разведки; учебная рота; комендатура; батальон материально-технического обеспечения; различные ремонтные и технические базы и другие службы. Служило в дивизии несколько тысяч человек. Все управление и обслуживание расположено в одной точке - Ясненском военном городке, а ракеты раскиданы по очень большой площади в пусковых контейнерах, установленных в шахтные пусковые установки (ШПУ). Подготовка к запуску и пуск ракеты осуществляются автоматически после получения системой управления соответствующих команд с удаленного командного пункта. Чтобы исключить несанкционированный запуск, система управления принимает к исполнению только команды с определенным кодовым ключом. Такой алгоритм действует из-за внедрения на всех командных пунктах РВСН системы централизованного управления. То есть запустить ракету и сократить количество штатов, это я про США, сейчас не может никто, нет пусковых кодов с целеуказанием. Но как показала практика, возможность подрыва боеголовки осталась, значит, ее можно взорвать не только в шахте, но и докатить куда-нибудь и рвануть там, русские с помощью кувалды и какой-то матери могут что угодно, — Сергей улыбнулся.

— А если серьезно, то боеголовка, если ее открутить от ракеты, не такая и большая, на любом грузовике можно увезти. Правительство всерьез обеспокоенно сложившейся ситуацией. Ядерный щит Родины превратился в мину замедленного действия. К тому же по агентурным данным в том регионе замечена активизация наших казахстанских друзей. Оренбургская область в том районе похожа на полуостров, омываемый казахскими степями и прирезать такой лакомый кусок к своей территории, замечу, — Сергей поднял палец к верху, — исторически принадлежавший казахам, не захочет только ленивый.

Поэтому пока на фронтах настало относительное затишье, было решено отправить несколько поисковых групп с целью уничтожения ШПУ и вывода из строя боеголовок. Группы действуют автономно, каждая в своем квадрате. Нам достался участок с границами в следующих населенных пунктах: Акжарское, Корсуньский, Курмансай, Богоявленка, Еленовка, Карабулак. — Дождавшись, когда взводные отметят деревни на карте, Сергей продолжил, — точное местоположение ракет неизвестно, на русские карты их не наносили, американских у нас нет, Яндекс карты не работают, поэтому будем привлекать к помощи местных аборигенов. Где там ШПУ они отлично знают. Я, например, знаю, что рядом с Акжарским раньше была ШПУ, видел, когда на рыбалку ездил, там озеро есть, а в нем щуки полно. Извините, отвлекся. Маршрут у нас в одну сторону около 350 километров: Калининский, Бреды, Шильда, Адамовка, Ясный, Акжарское. Порядок движения, максимальная скорость 60 километров в час, расстояние между машинами 50 метров. От головного дозора до первого БТР 200 метров, третий БТР в центре, управление в нем, четвертый замыкает. Гранатометное отделение разделить и расчеты посадить в разные машины. Медиков распределить равномерно по всей колонне, СПГ в третью машину с конца, перед ней идет заправщик, кухня и машины с продовольствием и боеприпасами, за ней машины с взрывчаткой. Построение личного состава через полчаса. Вопросы есть? Разойтись!

Сашка пошел к своему отделению. Бойцы как раз закончили погрузку боеприпасов и, сбившись в кучу, неторопливо разговаривали, передавая пару сигарет по кругу. Увидев Сашку, они замолчали, но продолжали курить.

— Строиться! — скомандовал Сашка. Бойцы неторопливо начали изображать равнение, вытягиваясь в шеренгу, нехотя выкинув бычки. — Через 25 минут общее построение перед выдвижением, наша машина вторая после головного БТР, — показал Сашка рукой на начавшую выстраиваться колонну. С нами едут пять человек из второго отделения и медик. Во время движения магазины пристегнуты, патрон не досылать, оружие держать на предохранителе. Бронежилеты и каски надеть, два человека ведут наблюдение.

Из-за армейского раздолбайства и несогласованности работы оперативного отдела штаба группировки, только через три часа, растянувшаяся почти на километр колонна, рыча двигателями, начала движение. Отрезок пути до Измайловского прошли быстро. Дорога до Кизильского была расчищена, а в самом поселке находилась комендатура Новой Башкирской Республики. Сразу за Кизильским начиналась, так называема «дикая территория», где понятие «власть, закон и порядок» приняли очень извращенные формы. Но, тем не менее, дорога была явно проезжая и все машины, замершие несколько месяцев назад на трассе, были отодвинуты на обочину или свалены в кювет.

Опустевшую Обручевку проехали не останавливаясь, а перед Измайловским Сергей приказал притормозить. В самом районном центре до Вторжения жило около 1300 человек, теперь вместе с местным населением там обитали и предприимчивые люди из Аркаима и окрестных поселков. Место бойкое, рядом трасса, и здесь образовалась немаленьких размеров банда под командованием бывшего местного участкового. Банда с особой бдительностью стерегла мост через реку Большая Караганка, обирая всех, кто хотел через него пройти или проехать. Свободные от основной работы разбойники занимались охотой и рыбной ловлей в Караганке и близко лежащих озерах. Караганка была речкой так себе, но с учетом крутых берегов и тонкого, не успевшего окрепнуть льда являлась непреодолимым препятствием для армейской колонны. Единственный путь лежал через мост.

БТР головного дозора остановился на возвышенности в двух километрах от моста. К нему подъехала командирская броня, и Сергей, взяв бинокль, забрался на башню. Поселок лежал в излучине реки слева от дороги, из труб поднимался дым и нависал над домами тяжелой шапкой. За мостом слева располагался здоровенный ангар из гофрированного металла, судя по всему база сельскохозяйственной техники. В сугробах под его стенами узнавались очертания комбайнов и тракторов. Через дорогу от него расположилось с десяток одноэтажных домиков, из труб которых тоже вился дым. Сразу за мостом аборигены построили баррикаду, снятые с колес тракторные прицепы с наваленным в них крупногабаритным металлоломом представляли собой серьезное препятствие. Но узкий проезд все-таки был, он был заставлен сваренными в ежи обрезками толи рельс, толи труб, Сергей не смог разобрать. Но главное, что проехать можно.

Сергей собрал командиров взводов и объяснил задачу их подразделений на случай боестолкновения. Затем колона тронулась, но теперь в головном дозоре ехал сам Сергей. Измайловчане заметили приближение транспорта издалека. Из домов справа от дороги высыпалось человек сорок, и побежали к баррикаде. Еще больше делегация встречающих выдвинулась из поселка. Оттуда же выехало две машины – «УАЗ» и «Нива». Когда транспортер достиг моста, Сергей сказал водителю остановиться.

— Башня, ствол не опускай, но будь на чеку, смотри за мной. Если упаду на землю, работай из КПВТ на поражение. А ты, Руль, двигатель не глуши, в случае чего переедешь мост, встанешь впритык к баррикаде, заберешь меня и задним ходом быстро назад. Десант из-под брони не высовывается, наблюдение ведет через перископы, будьте готовы открыть боковую дверь, — отдав все распоряжения, Сергей открыл командирский люк и, наступив на спинку сиденья, ловко выбрался наверх.

Внутри брони было не жарко, снаружи еще прохладней, но спина от волнения в один момент покрылась потом. Сергей встал в полный рост, поднял руки, показав, что он без оружия и спрыгнул с морды транспортера на обледеневшую дорогу. Медленно, но уверенно пошел через мост. Не дойдя до его конца, остановился. Стоять на открытом месте, чувствуя взгляды десятков смотревших на него людей, было неуютно. Через несколько минут из-за баррикады вышел здоровенный мужик в два метра ростом, в овчинном длиннополом распахнутом тулупе и меховом треухе криво напяленным на большую голову. Вместе с ним появилось два менее колоритных персонажа, но вооруженных автоматами, они остались стоять рядом с баррикадой. Тяжело ступая унтами, человечище подошел к Сергею и навис над ним как утес над речкой. Сергею пришлось смотреть на азиатские раскосые глаза и жиденькую, наполовину седую бороденку снизу-вверх. Игра в гляделки и в молчанку быстро наскучила Сергею, и он заговорил:

— День добрый, Ербол.

— Ааа… Откуда меня знаешь? — У мужика в глазах промелькнуло удивление.

— Земля слухами полниться. Все знаю. Знаю, что самый главный ты тут. Что силой и жестокостью себя выше всех поставил. Знаю, что военную часть в Варне разграбил, когда Вторжение началось. Знаю, что оружие у твоих бойцов есть поэтому. Дисциплина у тебя в банде крепкая и боятся все вокруг вас. Много чего знаю. Но приехал сюда не для того, чтобы сплетнями делиться. Ербол, проехать мне надо.

— А если я против? Ты самый наглый, да!? — Ербол придвинулся к Сергею почти вплотную. — Это мой поселок и мой мост! Все, кто едет или идет, платит мне! Что у тебя есть?

— У меня? Дай подумать… 150 спецназовцев, которые смешают с навозом все в этом поселке. Да не пугаю я тебя, не подумай. Просто хочу, чтобы ты понял, твоим запросам должен быть предел. Я не сын Рокфелера. Но я и не жмот, силой давить не буду. Могу дать тебе за проезд бочку солярки высший сорт. А могу поставить вон за тот пригорок, — Сергей махнул рукой назад, — минометную батарею и расхерачить твои домики. Зима длинная, те, кого не убьет, замерзнут. О! Забыл! Еще ведь и цистерны твои с горючим могут пострадать. Минометная мина — она же дура, пятьдесят метров туда, пятьдесят сюда, неточно бьет.

Глаза Ербола налились кровью, лицо пошло пятнами от распирающего его бешенства, казалось, он готов был взорваться. Но он сделал несколько вдохов-выдохов и взял себя в руки.

— Давай солярку и цинк патронов к калашу. И езжай куда хочешь!

— Патроны не дам, лицо треснет, оружием не торгую, принцип такой. Бери горючку, и авторитет не потеряешь, и людей сохранишь, и с прибылью останешься. Не мне тебе объяснять, что топливо скоро станет дороже золота. Только тары у меня нет.

Баррикады на въезде и выезде из Измайловского колонна проехала, став легче на двести литров дизтоплива, без проблем. Сергей сдержал свое слово, Ербол сдержал свое. Все остались довольны.

Путь до райцентра Челябинской области Бреды прошел без приключений. Большие колеса полноприводных бронетранспортеров и трехосных «Уралов» легко пробивали снежные наносы, лежащие на дороге, длинными белыми языками.

Сашкино отделение тряслось в кузове «Урала». Снаружи машина выглядела просто, как тентованная, но изнутри в кузове под тентом стояла пенопластовая коробка с широкой дверью сзади и четырьмя узкими смотровыми окошками по бортам. Окошки закрывались пенопластовыми заглушками и если закрыть их и вентиляционное отверстие над кабиной, через полчаса внутри становилось душно, а с потолка начинал капать конденсат. Поэтому смотровые окна не закрывали и два бойца постоянно смотрели наружу. Расположившись на скамьях, стоящих около бортов и по середине, Сашкины бойцы перемешались с солдатами из второго отделения и часть дремала сидя, а часть разговаривала на разные темы.

Александр прислонился спиной к стенке и, закрыв глаза, сделал вид, что спит, а сам на самом деле вслушивался в треп бойцов. Самая большая компания собралась возле Угрюмого. Пулеметчик первой пятерки был веселым парнем и не унывал никогда, по крайней мере, не подавал вида. Его Сашка знал еще по учебке. Кличку Угрюмый получил в противовес своей веселости. Он постоянно сыпал шутками, подколками и анекдотами. Неунывающая в любой ситуации душа компании. Вот и сейчас из угла, где обосновался он и его слушатели, часто доносился приглушенный смех, Угрюмый травил очередную байку о похождении двух друзей в студенческом общежитии. Естественно, в главной роли был он.

В противоположном углу Лысый и солдат из второго отделения спорили о политической ситуации, сложившейся в стране. Боец утверждал, что налаживание мира возможно только после восстановления страны в прежних границах и централизации власти в одних руках, Лысый же, наоборот, ратовал за раздробленность и отношения между соседями, основанные на экономических законах. В защиту своего аргумента он приводил положительный опыт Европы, где на территории меньшей, чем у России располагались десятки государств и прекрасно себя чувствовали. По крайней мере до Вторжения.

С Лысым Сашка познакомился тоже еще на первом этапе обучения. Ему было 25 лет, и он, как и Угрюмый был из Орска. Работал на одном из предприятий соседнего Новотроицка трактористом и после сокращения устроился в контору, строящую линии электропередач в Башкирии. Трудились они там вахтовым методом неделю через неделю, и как раз на его вахту пришлось Вторжение. Они с мужиками честно работали еще три дня после того, как приказали долго жить все электронные гаджеты, но когда в установленный срок прораб на своей «Субару» не приехал проверить работу, бригада заволновалась. В течение трех дней все работяги разбежались кто куда, а Лысый доехал на своем колесном экскаваторе до Сибая и, помыкавшись, устроился работать на строительстве пропускных пунктов на границе города. Когда работа на КПП закончилась, трактор у него забрали, и он завербовался в армию. Из всех знакомых Сашке людей Лысый единственный, кто воспринял вторжение с радостью. Привыкший жить не по средствам, обросший кредитами и любвеобильными подругами, которых приходилось прятать друг от друга, Лысый не понимал, как разорвать порочный круг и начать жить нормальной жизнью. Теперь все решилось само собой.

Прислушавшись еще к паре разговоров, Сашка понял, что там говорят о еде. Ничего удивительного. Самая популярная тема в армии для трепа. Еды постоянно не хватало, нет, с голода никто не пух, не хватало именно ЕДЫ во всем ее широком понимании. Существующие армейские нормы были просчитаны по калорийности и прочим химическим составляющим, но в плане разнообразия рациона не радовали. Постоянно хотелось сладкого. Если бы год назад Сашке кто-то сказал, что можно залпом выпить банку сгущенки, он бы посчитал этого человека ненормальным. Сегодня он сам пил сгуху прямо из банки проделав в крышке пару отверстий ножом. Незаметно Сашка задремал.

…синие гоблины и стремительно летящие летучие мыши неслись на него сплошным потоком. Лидер гоблинов прыгнул на Сашку, не добегая до него метров трех. Уже в полете он сгруппировался и плечом врезался в его грудь. Сашку откинуло назад, он выронил сжимаемый в руке топор. Гоблин поднял руку с длинными когтями и сгруппировался, чтобы прыгнуть еще раз, но был пригвожден к земле сильным ударом неожиданно появившегося рядом, бойца в черных, рыцарских доспехах. Он, не обращая внимание на Сашку, с усилием выдернул застрявший в гоблине топор и ринулся в самую гущу врагов. Рукопашная схватка кипела во всю, пятеро людей героически сражались с нечистью многократно превосходящей их числом. Вокруг иногда кипели взрывы, языки пламени слизывали волны нападающих, Сашка поднялся на ноги и никак не мог понять, где он, что он и зачем. Стоявшие вокруг башни причудливой формы извергали сгустки энергии поражающие врагов. Он явно где-то уже видел происходящее, но где, вспомнить не мог, как не мог и решить, что ему делать, бежать из этого ада, или сражаться. Дерущиеся бойцы бились искусно, но ничего не могли противопоставить количеству противников. Один за другим они исчезали под копошащейся массой тел. Вскоре Сашка остался стоять один посреди дороги. До смерти оставались мгновения, когда он заметил, что начинает растворяться в воздухе...

Сашка проснулся из-за сильного удара под задницу, «Урал» тряхнуло на особенно крупной колдобине. Сашок потер пальцами глаза и переносицу и, решив, что не к лицу командиру кипеть[29] на глазах у подчиненных, сменил наблюдателя. В небольшую, прямоугольную дырку тянуло свежим воздухом и Сашка, прогнав остатки дремоты, все свое внимание уделил наблюдению за окрестностями.

Поселки по пути выглядели заброшенными, а Калининский оказался полностью выгоревшим. На озере рядом с поселком Мирный стояли десятки рыбацких палаток и темнели большие майны для прогона сетей подо льдом, Сашка понял, что это такое, так как видел их по телевизору. Над поселком дымились трубы, деревня была явно обитаема, и местное население жило рыбной ловлей. К лежащим в трех километрах от Калининсого Бредах подъехали на хорошей скорости, дорога между населенными пунктами активно использовалась и была укатана. Никаких блокпостов на круговой развязке перед Бредами не было. Колонна свернула вправо и покатила на юг, оставляя городок слева. Сашка смотрел на поселок: крыши засыпаны снегом, из труб курится дым, много пожарищ, на первый взгляд, около половина домов населенного пункта, особенно в местах с плотной застройкой, превратилась в руины. Пожары не щадили ничего.

Наконец, колонну заметили в поселке, и на улице появились черные фигурки людей, они суетились вокруг накрытой белыми пологами техники. Когда техника оказалась раскрытой, Сашка увидел две «Нивы», два 469-х уазика без тентов, бортовой ГАЗ-66 и БРДМ[30], и еще несколько снегоходов. Вся эта автобаза окуталась клубами выхлопов и начала движение в сторону трассы. Сашка отдал команду приготовиться к бою. Спящие проснулись, балагурившие замолчали, сразу нависла тишина, прерываемая щелчками предохранителей и лязгом затворных рам.

— Потенциальный противник, числом от тридцати до сорока стволов, приближается на транспорте с левой стороны. В случае боестолкновения и остановки колонны выходим к машине и занимаем позицию лицом на девять часов, медик сидит за колесами по правому борту и в бой не вступает, — стараясь говорить четко и мужественно, отдал распоряжения Сашка.

Бойцы замерли в ожидании. Машина начала сбрасывать скорость, и сидящий около двери боец взялся за засов, ожидая приказа к десантированию. Александр стукнул по плечу ближайшего солдата и показал на смотровое окошко, а сам подошел к окошку над кабиной и стал смотреть вперед. Дорога делала изгиб влево, и на повороте скорость пришлось сбросить. Впереди на перекрестке виднелся искусственный затор из кузовов автомобилей. За ним стояли два пикапа, и люди на них спешно расчехляли установленные на поворотные кронштейны крупнокалиберные пулеметы. БТР головного дозора сделал короткую остановку метрах в 400 от завала и сразу открыл огонь из главного калибра. 14,5 миллиметровые пули буквально разорвали расчет одного из пулеметов на части, кучно обстрелянный пикап лишился всех стекол и осел на левый борт, ствол пулемета задрался вверх. Стрелок БТР не прекращая огня быстро перенес прицел на второй пикап перечеркнув очередью баррикаду. Вражеский пулеметчик даже не понял, когда оказался убитым, пуля, попавшая в грудь укрытую бронежилетом, разорвала все внутренности и пробив его насквозь отбросила тело далеко назад, он упал на землю уже мертвым. Второй номер спрыгнул с загоревшегося пикапа и побежал назад вместе с людьми, выскочившими из-за баррикады. БТР дал еще одну короткую очередь, и убегающих стало на двое меньше.

Подавление огневых точек заняло несколько секунд, и головной дозор двинулся вперед, колонна потянулась за ним. БТР заехал на мост и встал. Из десанта выскочило четыре человека, и завозились с чем-то на мосту. Затем они побежали к брошенным пикапам и через пару минут исчезли в недрах транспортера вместе с одним пулеметом охраны моста, и колонна продолжила путь. Когда Сашкин «Урал» заехал на мост, он понял, чем они здесь занимались. Местные пробили большую дыру в пролете моста, и переехать ее можно было, только накрыв металлическими листами, которые сдвигались с помощью двух ручных лебедок. Расчет был сделан на то, что наскоком мост не преодолеешь, а закрывать дыру, когда вокруг свистят пули, охотников не найдется.

Колонна уже пересекла мост и свернула направо по развязке, когда из-за элеватора, расположенного в километре от трассы показался транспорт противника. Возглавляла колонну БРДМ и даже стреляла короткими очередями из ПКТ. Делал это экипаж скорее для подъема боевого духа, чем в надежде реально кого-нибудь убить или покалечить. Небронированная техника колонны уже скрылась за дорожной насыпью, а замыкающему бронетранспортеру пули калибра 7,62 ощутимого вреда принести не могли. Броня быстро вышла из зоны обстрела, и колонна остановилась.

Сашка открыл дверь и спрыгнул из машины вниз. Мимо по направлению к хвосту колонны пронесся командирский БТР. Он остановился около «КамАЗа» и бойцы десанта быстро заняли оборону. Вышедший из транспортера Сергей, что-то говорил, указывая рукой в сторону развязки. Вскоре из кузова «КамАЗа» появилось несколько бойцов с длиной трубой в руках и большими рюкзаками на спинах. Вместе с Сергеем и охранением они быстро забрались по склону дорожной развязки. Там они установили на треногу СПГ, зарядили его и после секунд десяти прицеливания – выстрелили. Затем опять зарядили и после небольшой поправки произвели второй выстрел. Сашка видел, как Сергей махнул рукой назад, и расчет, разобрав гранатомет, начал спускаться вниз вместе с пехотинцами. Они быстро разместились в своих машинах, и Сашка, кинув последний взгляд назад (за развязкой поднималось два дымных столба), полез назад в свою машину.

80 километров до Шильды, крупного поселка уже в Оренбургской области, если не считать поломку одной из машин, которую устранили за 30 минут, проехали без приключений. Населенный пункт был полностью выгоревший, по руинам мелькали тени тощих псов, которые рыскали в поиске еды. В Шильде сделали остановку для дозаправки, обслуживания техники и приема пищи. Солдаты укрылись от ветра на элеваторе. У поваров что-то не заладилось с котлами, поэтому приготовить еду во время марша они не успели. Бойцы, незлобно матерясь на них, разогревали содержимое консервов из сухпайков на кострах, разожженных из собранного в округе дерева. Жечь солярку на эти цели взводные строго запретили.

Сашка, расправившись с отвратительной на вкус пшенной кашей, принялся за сухарь. Сухие пайки были старого образца и пролежали на складах лет, наверное, десять, поэтому твердокаменный сухарь пришлось запивать холодной, ломящей зубы водой из фляги. Закончив есть, Сашка отошел от костра и присел на перевернутую металлическую сетку для бутылок, которые были широко распространены в советские времена, но до наших дней почти не дожили. А этот дожил. Его не сдали в металлолом местные забулдыги, которых развелось во множестве в небольших поселках после перестройки. А после вторжения металлолом уже никого не интересовал, зато зерно из силосов и сушилки все растащили.

«Дай солдату точку опоры и он уснет. Это про меня. Значит я настоящий солдат», – подумал Сашка. После еды тянуло в сон. До продолжения движения еще оставалось 20 минут и он положил голову на руки, лежащие на коленях.

— Командир! Подъем, победу проспишь, — донесся до него голос Угрюмого. Сашка открыл глаза и встал, кинув взгляд на часы. Все-таки задремал.

— Строиться! — гаркнул он по молодецки. — Через три минуты быть готовыми к движению. Посмотрите вокруг себя, что бы ничего не забыть. Костер потушить, хватит этому поселку пожаров. Разойдись!

Через пять минут они опять тряслись в кузове машины. Наблюдатели старательно смотрели в бойницы, но вскоре пошел снег и поднялся ветер. Солнце скрылось за тучами. Видимость резко упала, головной БТР был еле различим. Колонна снизила скорость движения. Фары не зажигали, соблюдая светомаскировку. К Адамовке подъехали уже в вечерних сумерках. Не доезжая до поселка, Сергей приказал остановиться и вызвал к себе командиров взводов. Вскоре те вернулись и приказали личному составу не покидать без надобности машины, выставив дозоры вокруг колонны.

Бойцы сидели в кузове и тихо переговаривались, прислушиваясь к завыванию ветра. Казалось, что местная природа озлобилась на неожиданно вторгшихся в ее владения людей и хочет похоронить их под снегом. Машина периодически вздрагивала и покачивалась от налетающих порывов ветра. Бездействие тяготило, тусклый свет, идущий от маленькой лампочки под потолком, добавлял уныния. Сашка отдал команду протереть оружие, которое покрывалось капельками конденсата, а сам вышел наружу проверить охранение.

Техника темнела большими пятнами на дороге. Дозорных не было видно, и Сашке пришлось потрудиться, пока он нашел их, бойцы зорко, насколько хватало видимости, осматривали окрестности. Вернувшись к машине, Сашка заметил две приближающиеся фигуры. Вдоль колонны шли Сергей и его заместитель по технике и вооружению. Зампотех заглядывал в кабины и что-то говорил водителям. Сергей подошел к Сашке.

— Здароф, служба, — Сергей улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. — Жалобы? Предложения?

— Здравия желаю. Да какие жалобы могут быть? Все нормально. Больных, дебилов и самовольщиков во вверенном мне подразделении нет, — с улыбкой ответил Сашка. — Почему стоим?

— Адамовка поселок большой, до вторжения почти восемь тысяч населения было. Ехать прямо через него предстоит, объехать нельзя, судя по карте там две дороги, одна по центру, вторая по окраине. — ответил Сергей. — Разведку отправил, лучше, как говориться, день потерять, чем за час «пролететь». Скоро вернутся, подумаем и поедем. Надеюсь, без стрельбы проскочим. Темнота и погода помогут.

Подошел зампотех, и Сергей, ободряюще хлопнув по плечу Сашку, направился дальше. Прошел еще час. Сергей опять собрал взводных, но уже вместе с комодами[31].

— Разведданные гласят, что поселок обитаем. Пожарами уничтожено незначительное количество зданий, значит, массового исхода не было, иначе тушить бы было некому. Во многих уцелевших домах живут люди, из труб идет дым. Собак нет, наверное, съедены, — делился информацией Сергей. — Объездная дорога занесена снегом, там не проехать, велик риск потерять направление и засадить технику в сугроб. На центральной улице снег прикатанный и никаких блокпостов нет. По крайней мере, с нашей стороны. До другого конца поселка разведчики не дошли. Поэтому предлагаю следующий план действия, сокращаем интервал между машинами и на высокой скорости, без света, нахрапом проходим поселок по центральной улице. От въезда в поселок до моста на другой стороне почти 4 километра. При скорости в 70 километров в час нам понадобиться меньше четырех минут, чтобы проехать. Даже если у местных возникнет желание нам помешать, пока решат, что делать мы уже уедем. Головные транспортеры, как переедут мост, должны встать по обочинам дороги и прикрывать в случае необходимости колонну огнем пулеметов. В случае обстрела колонны в бой не вступать, скорость движения не снижать, по огневым точкам противника работать башенными пулеметами и через бойницы в транспорте. Если машина встанет во время огневого контакта, личный состав грузится на следующую и продолжает движение. Главная задача не увязнуть в бою в такую погоду. Вопросы, предложения есть?

«У матросов нет вопросов» — крутилось в голове у Сашки, когда он, всматриваясь в мрачную темноту около дороги, ехал в кузове «Урала», на высокой скорости приближающегося к Адамовке. Интервал между машинами сократился метров до десяти, и даже с такого расстояния впереди идущая машина выглядела просто пятном на темном фоне. Вскоре замелькали пятна домов, быстро проносившиеся мимо. В некоторых окошках был виден слабый, явно неэлектрический свет. В кузове смолкли все разговоры, все напряженно вслушивались в долетающие снаружи звуки. Но кроме рева моторов ничего не было слышно. Сашка расслабился только тогда, когда машина миновала мост и прикрывающие колонну бронетранспортеры. Вскоре колона начала сбрасывать скорость и круто поворачивать вправо. Когда в поворот втянулись все машины, колонна встала. Через две минуты, раскидывая снег на обочине, вперед проехали два БТР и заняли свои места. Тронулись. В этот раз ехали еще около часа, пока у «татарина»[32] не лопнул один из карданных валов. Техники провозились с устранением неисправности больше двух часов. За это время личный состав роты успел организовать лагерь и выставить охранение и дозоры. Повара сварили ужин, и солдаты растаскивали термосы по машинам.

После ужина из «КамАЗа» вытащили снегоход и он, тихо стуча двигателем, уполз в темноту, унося на себе двух бойцов. Они, изъездив всю округу, вернулись только под утро.

Снежная буря к утру успокоилась. Холодный ветер уже не кидал колючие снежинки в лицо и не пытался сбить с ног. Ночь прошла спокойно, поэтому у выспавшегося Сашки было хорошее настроение. Хотелось что-то делать. И дело нашлось. Сразу после завтрака посыльный вызвал его в командирский БТР.

— Сержант Ермолаев, знаю, ты Орский, а в этих краях бывал? — спросил у него зампотех.

— С дядькой на рыбалку и охоту лет с одиннадцати сюда ездил. Места знакомые. Правда, зимой ни разу здесь не был, — ответил Сашка.

— Нормально. Через десять минут поедешь с ротным. Гранат возьми и патронов побольше. Смотри у меня! Головой за командира отвечаешь! Сашка кивнул и пошел собираться.

Берцы сменил на валенки, бушлат одел поверх бронежилета, восемь магазинов к автомату в разгрузку[33], натянутую поверх бушлата. Туда же в карманы четыре оборонительные гранаты и две пачки патронов, две сигнальные ракеты разных цветов, ИПП, флягу с водой, на голову лыжную маску и шлем «Маска-1», на руки велосипедные перчатки без пальцев и просторные рукавицы. Сергей уже ждал его рядом со снегоходом. Молча протянул маскировочный халат и большие, противоосколочные очки. Сашка быстро влез в просторные штаны и балахон белого цвета, закрепил очки на шлеме и натянул сверху него капюшон. Теперь от снежного человека его отличала только черное из-за лыжной маски лицо и черный автомат. Сергей выглядел также.

— Смотри, — сказал он Сашке. — На маскхалате, сбоку, на торсе есть застежки молнии, щели там широкие, в разгрузку лазать удобно. Когда напрягов нет, лучше держать молнии закрытыми, иначе велик риск разорвать халат, зацепившись за что-нибудь. Очки себе оставишь, подарок.

— Спасибо. А куда едем то?

— Ночью парни катались по округе, нашли пару интересных мест. Мы сейчас с тобой поедем, уточним. Но сначала, скушай таблеточки, что доктор прописал, — сказал Сергей, доставая из кармана блистер с таблетками и выдавливая из него по три таблетки себе и Сашке.

— Что это?

— Радиопротектор Б-190, говорят хорошая штука от радиации, особенно если вовремя съесть. Если начнешь покрываться мурашками, не пугайся, это нормально, побочный эффект, — ответил Сергей и закинул таблетки в рот.

Они выехали, когда зимнее утро только начиналось. Солнце, выглядывающее из-за холмов, светило ярко и как-то даже весело. Сергей управлял снегоходом, а Сашка болтался сзади, стараясь не упасть и при этом зорко оглядывая окрестности. Белоснежный снег искрился и ослеплял, Сашка щурился, смахивал выступающие слезы, но продолжал крутить головой по сторонам. В конце концов он додумался опустить на глаза очки, смотреть стало лучше. Минут через 20, они заехали на невысокий, но, тем не менее, господствующий над всеми остальными холм. Сергей достал бинокль и, привстав на снегоходе, посмотрел на запад. Затем сел и передал через плечо бинокль назад.

— Посмотри в ту сторону. Там хуторок, какой-то небольшой.

Сашка взял оптику и посмотрел в окуляры. В низине между двумя холмами стояли два дома с дворовыми постройками. Из трубы одного из них вился еле заметный дымок. Второе же строение чернело пустыми проемами окон и выглядело нежилым.

— Сомневаюсь, что там много народа живет, — сказал Санек, возвращая бинокль. — Место в стороне от дороги. Один дом не жилой, его вроде разбирают, идет на дрова, наверное. С нашей стороны можно подойти незаметно, спуск чилигой густо зарос. Сходим? — Сергей утвердительно кивнул, выжав ручку газа. Снегоход дернулся и устремился вниз по склону.

— ХозЯва! Есть, кто живой? — с ударением на «я», вдруг вспомнив деревенский диалект, прокричал Сергей и два раза грохнул кулаком по рассохшимся доскам с облупленной краской некогда знатных ворот. Третий раз стучать не стал, едва услышав щелчок взводимых курков двустволки, рухнул как подкошенный увлекая за собой не подозревающего недоброе Санька.

Обладатель двустволки выстрелил дуплетом — парни еще не упали на снег, а в заборе появились щербатые дыры.

— Фигасе! — промелькнуло в голове у Сергея. Из-за забора донеслись звуки падающих на пол металлических гильз и умм-умм новых патронов — всунутых на место старых.

— Чо нада! Валите нахер отседа! — прошамкал рот снабженный зубами где-то наполовину. Мля! Ситуация складывалась не ахти.

— Дед! Хорош палить! Дело есть! — встрял Сашка, едва Серега раскрыл рот.

— Я те дам дело, шпана малолетняя! Дела у прокурора! Вы оба валите отседа, кому сказал! — настаивал на своем хозяин подворья.

— Оппа! Вот так Чингачгук! — вслух тихонько сказал Сергей. А про себя подумал: это как это он нас срисовать успел, к окнам точно никто не подходил, да и по кустам с Сашкой шли вроде аккуратно. Наверное, увидел еще, когда на холме стояли.

— Дед! Хорош боезапас тратить, если надо было — давно бы в твоей голове дырок наделали, а так на самом деле разговор к тебе есть. Который вполне возможно приведет к обоюдной выгоде, если палить прекратишь! — как можно строже прокричал Серега.

— Ладно! — донеслось из-за забора после долгого раздумья. — Только учти, я жаканы вставил! Грабки на затылок и подь во двор, открыто! Если што, стрельну так, что от одного сквозняка простудитесь!

Серега встал, убрал автомат за спину, поднял руки и, дав знак сделать то же самое Саньку, ногой толкнув калитку, шагнул во двор.

— Ну! С чем приперлись? — двустволка смотрела на прибывших гостей из приоткрытого окна дома, над ней виднелся лысый череп хозяина, обрамленный седыми, торчащими в разные стороны волосами.

— Информацией поделись, дед, сначала! — мрачно изрек Сергей, почесав подбородок. — А то может, выяснится, что и ни с чем!

— Сами-то вы откуда будете? С ракетной дивизии поди?

— Не угадал, отец. Руки можно опустить? А то чувствую себя, как фашист в Сталинграде.

— Чавож нельзя? Можно! Только не балуйте, — дед приподнял ствол ружья. — Давай, рассказывай, кто такие?

Через час Сергей с Сашкой вышли из дома и не скрываясь, быстро пошли к оставленному около чилиги снегоходу. На полевой карте Сергея добавилось отметок, причем одна из них манила своей близостью. Поэтому они решили сразу доехать до нее и провести рекогносцировку.

Ближайшее ШПУ, про которое рассказал дед Макар, располагалось почти в 10 километрах от хутора и в трехстах метрах от дороги на Ясный. Сергей остановил снегоход не доехав до него примерно километр, около моста через реку Кумак. Они спешились и пересекли незаметную под снегом речку. Метров тридцать преодолели ползком опасаясь наблюдателей. Заползли на холмик около реки и Сергей принялся рассматривать ШПУ в бинокль. Ему хватило трех минут, чтобы понять, точка разрушена и необитаема. Он перевернулся на спину, убрал бинокль в сумку и, достав сигарету, закурил.

— Тут, Сашок, какое дело. Ясненская дивизия последние годы занималась выводом коммерческих спутников в космос. Ракеты, срок службы, которых подходил к концу, загружали вместо боевой части полезным грузом и пускали за пределы атмосферы. Там спутники благополучно развертывались и начинали работать, а носитель со временем утилизировался в плотных слоях атмосферы. Но вояки вместо выпущенной ракеты не всегда принимали на боевое дежурство новую. Дивизия активно сокращалась, поэтому ШПУ и вся его инфраструктура разрушалась. Судя по всему, перед нами, как раз жертва утилизации и коммерции. Дед место точно показал, а о том, что здесь делать нечего, не знал. Так что придется нам с тобой еще одну точку посетить, иначе рискуем привести все наше воинство к пустому месту. До точки около 12 километров. Поедем по дороге, так быстрее.

Они проехали около пяти километров, когда Сергей остановил снегоход и вытащил из нагрудного кармана бушлата предмет, похожий на толстую металлическую трубку. Прибор тихо щелкал. Сергей сунул его назад в карман и выжал ручку газа. Снегоход полетел вперед на максимально возможной скорости. Проехав еще два километра, Сергей опять достал прибор. Тот продолжал щелкать, но паузы между щелчками были короче.

Сергей развернул снегоход и поехал назад, периодически останавливаясь и слушая прибор. Чем дальше они удалялись, тем звуки, издаваемые, им были реже.

— Радиация, однако! Наверное, та боеголовка к которой мы ехали и рванула, — прокричал Сергей Сашке стараясь перекричать треск мотора.

Вернувшись в лагерь, Сергей принял доклад о ситуации, приказал всему личному составу принять противорадиационные препараты и сворачиваться. Через десять минут после получения задачи на марш, колонна двинулась вперед. Фонящий участок прошли на максимально быстрой скорости. В зоне наивысшего заражения дорога была словно вспучена и перепахана на отрезке в сто метров. Радиоактивное пятно достигало Ясного. Город и военный городок стояли вымершими. Не вился дым из труб, не было видно людей. Наверное, население и армейцы покинули насиженное место после взрыва бомбы. У ракетчиков было достаточно средств, что бы реально оценить опасность заражения. Фон сейчас был не сильный, но долговременное пребывание в этой местности сулило серьезные проблемы со здоровьем. Колонна отъехала от города на семь километров и остановилась. Был опять сгружен снегоход и двое бойцов уехали на разведку. Вскоре они вернулись. ШПУ в десяти минутах езды было в полном порядке.

До ракетной шахты оставалось около километра пути, когда Сергей приказал остановить колонну. Быстро поставив задачу командирам групп, он и Сашка, оставив автоматы в бронетранспортере и не надевая маскхалаты, поехали на снегоходе к шахте. Поднявшись на один из холмов, окружавших точку, они остановились метрах в пятистах от ограждения из колючей проволоки. Сергей осматривал местность в бинокль, а Сашка воткнул в быстро сформированный сугроб длинную жердь с прикрепленной к ней белой материей и разжег рядом с флагом маленький костерок из принесенных с собой палок, открыл и поставил на огонь банку тушенки.

— Траву под снегом поищи и кинь в огонь, пусть дым гуще будет, может быстрее нас заметят, — обратился к нему Сергей. — А то будем тут торчать до вечера.

Костер дымил и весело трещал, тушенка забулькала жиром. Парламентеры перекусили и принялись ждать, периодически подкидывая топлива в огонь. Сашка испытывал настоящий дефицит общения и доставал своего старшего товарища различными вопросами:

— Слушай, Сергей, я насколько знаю, жизнь тебя била не по-детски, война там… все такое, но вот не пойму, как ты не сломался, остался человеком?

— Интересный вопрос! — Сергей почесал безупречно выбритый подбородок. — Если поддаться твоей логике, то каждый хвативший лиху, должен превратиться в безумного маньяка-психопата, или еще чего хуже, да? Всегда нужно оставаться человеком, а своих психологических тараканов бить тапкой и об стену. Никогда не мог терпеть чуваков, которые бьют себя в грудь и кричат: «Я воевал! Я контуженный! Я дурак! Мне все можно, а вы мне все должны!». Никто никому ничего не должен! А с ума сходить нужно тихо, никому не мешая...

— То есть ты хочешь сказать, что у тебя железные нервы и тебе все психологические встряски, как слону дробина?

— Нервы? А что это?! Шучу! Если бы ты знал, Сашок, что мне снится иногда, ты бы сошел с ума… Кстати, что ты, Александр, думаешь обо всем этом? — сменил тему разговора Сергей. — Я имею ввиду Вторжение. В чем смысл? Где логика?

— Мне все происходящее напоминает квейк или анриал. Есть такие компьютерные игрушки, бегаешь, прыгаешь, стреляешь всяких ботов, но самое прикольное, игра по сети, друг против друга или команда на команду. В компьютерных клубах даже чемпионаты проводили.

— Не улавливаю аналогии, кто с кем здесь соревнуется?

— Мне кажется, что пришельцы если и преследуют какую-нибудь цель, то людей убивают для прикола что ли. Вот зачем им школьники сдались? В квейке, чем больше убиваешь, тем больше получаешь экспы, баллы, которые потом можно потратить на что-нибудь. Чем больше у тебя экспы, тем ты круче геймер, настоящий квакер. Тем более, что они высадились группами во многих местах, хотели бы конкретно нас уничтожить, кучковались бы плотнее, а так… на спорт похоже. На охоту.

— Ну, бегаешь, стреляешь, а в чем прикол? В тупом уничтожении всех подряд, в получении виртуальных баллов?

— В принципе да. Но получаешь от всего происходящего кучу эмоций.

— Обидно если так. Хотя… Какая разница из-за чего умереть?

Они проговорили на разные темы еще минут двадцать, успели съесть тушенку и несколько сухарей, когда на огороженной территории началось какое-то движение. Сергей прильнул к биноклю. Рядом с одним из зданий о чем-то спорили двое мужчин. Военный без верхней одежды, энергично размахивая руками, что-то говорил одетому в бушлат. Спор продолжался минуты три. Затем одетый пошел в сторону холмов, а его оппонент исчез в помещении.

— Худой, высокий, идет как-то неуверенно, — описывал мужчину Сергей, разглядывая его в бинокль. — Камуфляж четырехцветный, берцы, оружия не видно, звания тоже.

Военный оказался в звании майора. Лет 45, лицо осунувшееся, на щеках недельная щетина, но глаза горят как угольки. Первым делом он спросил закурить. Отдав ему почти полную пачку, Сашка с Сергеем молча, смотрели на то, как он жадно, с видимым удовольствием глотает дым. Добив сигарету до фильтра — спросил:

— Кто такие? Что делаете около секретного объекта?

— Какой же он секретный? Вся округа знает, что здесь ракета стоит, — ответил Сергей.

— Хватит трепаться! Кто такие? Что в стране вообще происходит!?

Сергей подробно объяснил, как обстоят дела в стране и вообще в мире. Страны «Россия», какой мы привыкли ее видеть, больше не существует. Кавказ откололся, часть Дальнего Востока прибрали к рукам китайцы, на Урал положили глаз казахи, на Западе также все непросто. Централизованной власти нет. В областях, где была сильная местная власть, удалось сохранить какое-то подобие государственности. В тех областях, в которых вертикаль власти не удержалась — анархия. А виной всему этому инопланетное нашествие и какой-то фокус с отключением всех мало-мальски современных приборов и техники. Сергей говорил без остановки около получаса, а ракетчик пораженно слушал, приоткрыв рот.

— Товарищ майор, а вы совсем не в курсе что ли? Разведку не посылали за периметр? — спросил Сашка, когда Сергей замолчал.

— Какая на хер разведка? Куда? С сентября никто из дивизии не появлялся. Я отправлял две группы в Ясный. Они не вернулись. Так вы собственно, кто такие будете? — существование инопланетян полковник то ли пропустил мимо ушей, то ли сразу в него поверил.

Сергей объяснил майору, что в Новой Башкирии сформированы вооруженные силы, рассказал ему о том, на каких фронтах, с кем и за что они сражаются, и, естественно, объяснил цель визита. Военный задумался. Минут через пять он, скурив еще одну сигарету, изрек.

— Так вы предлагаете разрядить ракету и завалить шахту?

— Именно так, — ответил Сергей.

— А если мы не согласимся? Где гарантии, что вы не сказки мне здесь рассказываете и не хотите ракетой завладеть без боя? — Военный посмотрел Сергею в глаза, тот взгляд выдержал и ответил.

— Сказки? А разве то, что вас бросили на произвол судьбы не доказательство того, что в стране произошло нечто, не укладывающееся в нормальные рамки? Где это видано, что бы стратегический щит Родины оставляли без надлежащего присмотра? Даже в девяностые до такого не дошли. Тебе нужны гарантии? Нет никаких гарантий, есть здравый смысл и логика. Если вы не согласитесь на нашу помощь, гарнизону все равно конец. Могу поспорить, но моральный дух у личного состава сильно в попе. Служба тащится под страхом смерти, или я не прав? Никого еще не пришлось расстрелять? — Сергей усмехнулся. — Курево уже кончилось, запасы еды скоро кончатся, с топливом для энергоустановок и запчастям к ним тоже не все замечательно. Ведь никто никогда не предполагал, что вам придется долго автономно жить. Пройдет еще пару месяцев, и вам, офицерам, солдатня перережет глотки и сбежит. Но проблема в том, что если у вас еще есть время подумать, то у меня его нет. У меня приказ, исключить возможность применения ядерного боеприпаса. И я его выполню, с вашей помощью или без нее! Сил и средств у меня хватит, не сомневайся. Вокруг, за сопками 170 отлично подготовленных бойцов… — сказав это, Сергей выстрелил вверх из ракетницы, через несколько секунд в небе повисло еще три ракеты, выпушенных взводными его роты. Насладившись произведенным впечатлением, Сергей продолжил, — Есть и тяжелое вооружение. Так что у нас остается два варианта решения проблемы. Первый, вы пускаете нас на объект, мы ломаем бомбу, хороним ее, вы примыкаете к нам или идете на все четыре стороны. Второй, мы штурмуем объект, загоняем вас в шахту и хороним вместе с ракетой. Выбирать вам, — Сергей сделал паузу стараясь понять реакцию ракетчика.

— Заметь, майор, я не давлю, — продолжил он. — У вас свой долг, у меня свой, какими методами я его выполню, решать вам. Ничего личного, работа такая. Поясню и интерес моего начальства к бомбе, то есть к тому, чтобы ее ни стало. Не знаю, есть ли у вас сейсмические датчики, но два месяца назад одна из ракет вашей дивизии была подорвана. Тряхнуло сильно. Взрыв хоть и подземный, но глубина маленькая, взорвали в ШПУ. Грибок был, наверное, будь здоров! Радиацией поражена нехилая площадь. Как мы смогли недавно убедиться, население Ясного и личный состав дивизии ушли в неизвестном направлении. Твои командиры бросили тебя. А у моего руководства, далеко идущие планы. Хоть напасть инопланетная и напала, но на этой планете жить именно нам. Вторая пиписка чтобы выросла или первая отвалилась, ни у кого интереса нет. Тем более что атомные электростанции расположенные недалеко от Екатеринбурга и Самары превратились в результате Вторжения в очаги радиационного заражения. Всего на территории России было 10 действующих АЭС, достоверной информации по ситуации на них нет, но можно смело утверждать, что реакторы на них также вышли из-под контроля. Чернобыль и Фукусима пришли к нам в дом. Поэтому, чтобы хоть как-то предотвратить дальнейшее заражение местности радиацией, сейчас несколько групп, подобных нашей, проводят ликвидацию оставшихся в Ясненской дивизии ракет. Похороним мы вашего «Сатану-Воеводу», чтобы ручки шаловливые чего плохого не учинили.

— Как похороните? Вы хоть представляете себе масштаб? Это не артиллерийский снаряд и не авиабомба! Это огромная ракета установлена в здоровенной бетонной шахте! — смирившись с потерей ракеты майор перешел к обсуждению деталей.

Сергей достал из кармана свернутый лист бумаги и протянул майору.

— Вот план вашей шахты, а вот рекомендуемая схема подрыва, — протянул он второй лист. — У нас есть специалист по ракетному вооружению. Взрывчатки у нас также достаточно. Саперы грамотные тоже есть. Мы здесь такое устроим, что ни один археолог потом не докопается.

Сергей с ракетчиком разговаривали еще долго, наконец, военный сказал, что пойдет и посоветуется с офицерами, ответ даст через час.

— Вот и все, Санек, дело сделано, — сказал Сергей, когда они остались одни, — через час они нас впустят за периметр. Стрельбы не будет.

— С чего ты взял?

— Увидишь. У них нет других вариантов. Стержня, который бы укреплял их чувство долга, не осталось. Ты заметил отблеск сумасшествия у него в глазах? Майор перестал бояться и полюбил атомную бомбу. Она стала для него центром вселенной. Но, тем не менее, смысл его существования потерян.

Через полтора часа оружие гарнизона было заперто в комнате хранения и просидевшие на сухпаях несколько месяцев солдаты уплетали борщ со свежим мясом. Офицеры собрались в комнате отдыха и густо дымили, никак не препятствуя работе подрывников и техников.

Все было продумано заранее, поэтому еще засветло подразделение Сергея вместе с аборигенами начало покидать объект. Когда пулеметы «Утес»[34] с огневых точек охраны периметра были погружены в машины и последний солдат ступил за КПП, майор сказал, что забыл что-то в своем кабинете и вернулся в помещение. Раздался хлопок выстрела из «Макарова»[35]. Тело офицера, решившего не покидать свой пост, отнесли в шахту. Серия взрывов, превративших ракету в груду железа, уничтоживших лифт, лестницы, шахты и сдвинувших большой пласт земли на бронированный колпак ШПУ, исключили всякую возможность использовать «Сатану» по назначению и похоронила майора.

РВСНщики уточнили координаты на карте Сергея, и отряд двинулся к ближайшей пусковой шахте. К всеобщему удивлению, ШПУ оказалась пустой. Хоть шаром покати. Внутри периметра, окруженного колючей проволокой, не осталось ничего полезного. Персонал, наплевав на долг, покинул место несения службы, оставив ядерный боеприпас без присмотра. ШПУ постигла участь предыдущей установки и окрыленные успехом бойцы Сергея двинулись дальше.

***

После рейда на восток Оренбургской области рота Сергея вернулась на базу, расположенную в карьере около Сибая. Через несколько дней, туда же начали прибывать другие группы, работавшие над ликвидацией ракет Ясненской дивизии. Положительного результата добились все. 24 межконтинентальные ракеты были выведены из строя. Причем всего в трех случаях задачу пришлось выполнять с помощью силы и огнестрельного оружия.

Командование решило объединить вернувшиеся из рейда подразделения в одну бригаду. Присоединившихся к поисковым группам ракетчиков увезли в учебку, откуда поступило большое пополнение. Следующие две недели ушли на утрясание штатов и боевую подготовку. В ротах не было недостатка ни в боеприпасах, ни в ГСМ, ни в инструкторах. На время формирования бригады из главка прислали несколько человек. Настоящие «псы войны», закаленные несколькими боевыми конфликтами ветераны, передавали свой боевой опыт бойцам Первой пехотной бригады.

Сергея назначили командиром первого батальона. Сашка занял должность заместителя командира второго взвода первой роты в его батальоне. Лычки старшины украсили плечи парня, чему он несказанно гордился.

Через две недели, когда притирка солдат внутри подразделений друг к другу и отработка взаимодействия были закончены, пришла команда сниматься с места и передислоцироваться в село Акъяр Хайбулинского района. Знаменитая своим молокозаводом деревня находилась на юге Башкирии и сейчас была вне зоны нынешнего влияния администрации Республики. Как Сашке сказал взводный, НБР начинает брать под контроль новые территории. В северном и западном направлении от Башкирии экспансия уже началась, на Юг они идут первыми. Без приключений, если не считать частые поломки техники, бригада достигла нового пункта дислокации. В результате короткой стычки головного дозора и подоспевшей на помощь первой роты второго батальона с находящимися в Акъяре несговорчивыми аборигенами, населенный пункт находящийся на пересечении нескольких дорог был занят и объявлен присоединенным к Новой Башкирской Республике. Бригада начала обживаться на новом месте, но через неделю в Акъяр им на замену прибыла рота пехоты, и пришел приказ передислоцироваться в Гай. Потратив сутки на передачу места дислокации и сборы, Первая пехотная тронулась в путь.

Бригада повторяла путь, пройденный Сергеем с Сашкой несколько месяцев назад, только в обратном порядке. Слух о том, что в Гае они тоже долго не задержаться, а двинуться в Орск витал в воздухе, и от этого Сашка испытывал неподдельное волнение. Скоро он окажется в родном городе и попробует разыскать мать.

Гай, горняцкий моногород, существующий ради добычи медно-колчедановых руд на ГОКе, до вторжения насчитывал около 36 тысяч населения. Проведенная разведка показала, что город находится под контролем двух банд, между которыми установлен хрупкий мир. Одной группировкой руководил бывший уголовник, другой бывший прокурор города. Банды основательно закрепились в разных районах города, собирая дань с оставшихся жителей и путешественников, вели вялую торговлю друг с другом в основном продуктами питания, добытыми в окрестных деревнях.

Майор Байрамгалиев, командир бригады, собрал всю имеющуюся бронетехнику – восемь БТР и 4 БМП, посадил в десант и на броню солдат и быстрым маршем под развевающимся на ветру флагом Новой Башкирии триумфально въехал на центральную площадь города между администрацией и ЗАГСом. Техника встала в каре, ощетинившись стволами пулеметов и пушек, а бойцы заняли оборонительную позицию вокруг.

Гай встретил их неприветливо, никто не радовался, и в воздух чепчики не кидал. Местное население попряталось и тихо ждало развития событий. Комбриг в сопровождении начальника штаба и Сергея отошли в сторону и встали в ожидании парламентеров. Начальник штаба несколько раз прокричал в мегафон приглашение главарям местных группировок выйти и поговорить. Те не заставили себя долго ждать. Почти одновременно с двух противоположных сторон появились две группы по три человека. Подойдя к гостям из Башкирии они, молча, встали на одинаковом расстоянии друг от друга и от военных.

Комбриг выступил вперед и спросил:

— Кто из вас Пахом и Прокурор?

— Я Прокурор, — поднял руку мужик в светлой дубленке.

— Пахом меня послал, я его близкий, — начал небритый мужик из другой тройки, но два выстрела, слившихся в один, прервали его гнусавую речь. Мужик втянул голову в шею и зажмурил глаза, но быстро справился со страхом и, распрямившись, смело посмотрел вперед. Ему в лицо смотрел пистолет с дымящимся стволом. Мужик оглянулся, увидел лежащих за ним его сопровождающих, сглотнул слюну, и выпалил:

— Ты чо, мусор! Пахом тебе этого не простит! Чо за беспредел!

— Глохни! За Пахома не подписывайся! — жестко прервал его майор, пряча пистолет в кобуру. — Иди за ним и быстро. Я ждать не люблю.

Урка криво сплюнул в сторону и, развернувшись, быстрым шагом пошел в сторону ЗАГСа. Ждали минут пятнадцать. Пахом не появился, и терпение Байрамгалиева лопнуло. Майор махнул рукой в сторону ЗАГСа и через несколько секунд все стволы, находящиеся на площади повернулись в указанную сторону и выплюнули свинец. ЗАГС и стоящая за ним пятиэтажка покрылись разрывами и затянулись пылью. Через три секунды пулеметные и автоматные выстрелы стихли и над площадью осталось метаться эхо. Майор повернулся к сильно напрягшимся Прокурору и его людям и с нажимом в голосе заявил:

— Прокурор, я здесь поставлен говорить по делу! Вату катать и тратить время на вас двоих мне не с руки. Можешь делать с бандой Пахома, все, что захочешь, но через два дня, чтобы ни одного выстрела в городе не звучало! Гай официально объявляется территорией Новой Башкирской республики! Здесь вводится военное положение. В городе будет стоять комендантский взвод, они поставят блок на перекрестке Войченко и Орского шоссе. Сдашь им все нарезное оружие, свое и то, что заберешь у пахомовских. И помни! Если хоть один волос упадет с бойцов комендатуры или охраны колонн, которые будут проходить через город, я вернусь и руки всем здесь отхерачу! Понял меня?!

— Да. Вы умеете заинтересовать человека, — торопливо ответил Прокурор.

— Имей в виду, покажешь свою благонадежность, можешь рассчитывать на неплохую должность в Республиканских органах местного самоуправления. Я закончил. А теперь, позвольте откланяться, вскоре подъедут отставшие парни, и мы вас покинем. На этом прения сторон заканчиваем, идите, товарищ Прокурор!

Прокурор с товарищами быстро исчез из виду. Вскоре площадь наполнилась звуками заведенных моторов и короткими командами. Колонна, объехав ЗАГС по другой улице, выехала на орский тракт и, подождав оставленные за городом машины, направилась в промышленную столицу Восточного Оренбуржья - Орск.

***

К Репино бригадная колонна подошла на исходе короткого зимнего дня. Авангард быстро прочесав дома, выяснил, что из жителей остался один дед на всю деревню. Байрамгалиев уже собирался отдать команду на дальнейшее движение, когда его позвали в КШМ[36]. Через 10 минут майор вернулся в штабной БТР и вызвал Сергея.

Сергей влез под броню и закрыл за собой обе половинки люка. Комбриг сидел в десантном отсеке, и светил фонарем на карту, не обращая на Сергея внимания. Минуты две комбриг сопел и что-то бормотал себе под нос. Наконец, он сунул карту Сергею и заговорил:

—Бери карандаш и записывай. Возьмешь две роты из своего батальона, все бэтэры и машин по необходимости. Харч, боепитание, топливо, все получишь, сколько надо, зампотылу будет в курсе. Теперь задача. На одном из заводов Оренбурга застряла наша колонна. О характере груза я ничего не знаю, но начальство, — майор важно указал пальцем на крышу транспортера, — намекнуло, что он очень важен. Соответственно, необходимо обеспечить не просто выход личного состава конвоя, а вывести весь грузовой транспорт. Смотри на карту, дойдете досюда, здесь свернете на Загородное шоссе. Городская застройка будет преимущественно слева. Дойдете до перекрестка с Северным проездом и по нему доедете до Транспортной и на ее перекрестке с Проспектом Победы упретесь в нужный нам завод, — майор щелкнул ногтем по точке на карте. Где там что, я не знаю. Найдете. Твоя задача быть там завтра в десять утра. Колонну потом надо будет довести до Шарлыкского шоссе. Там они уйдут на Уфу. В случае необходимости передашь им любую нужную технику. Любую! Даже БТР. Назад ждем вас три дня. Если не вернетесь к тому времени, уходим в Орск. Радиостанции мощной дать вам не могу, поэтому работаем без связи. Ты из этой области, поэтому, думаю, не заблудишься. Все понятно?

— Да. Когда выдвигаться? — спросил Сергей, пряча блокнот и карандаш в карман.

— Через два часа чтобы духу вашего здесь не было. Раз все понятно, иди, выполняй.

Сергей открыл створки десантного люка и, нагнувшись, нырнул в проем. Сзади донеслось: «Парней береги». «Ага, я ими из пушки стреляю, как синьор Помидор», — подумал Сергей и направился к машинам своего батальона.

Сашка лежал на крыше десятиэтажки и смотрел в бинокль. Плотный сугроб, в который он улегся, приятно охлаждал разгоряченное быстрым подъемом тело. Рядом лежал взводный, и тяжело дыша, тоже оглядывал окрестности. Внизу перед ними лежал перекресток Транспортной улицы и Проспекта Победы. Метрах в ста от них стоял зеленый, бетонный забор нужного им предприятия. За преградой раскинулся просторный пустырь. Забор напоминал границу злой колдуньи Бастинды, за него было легко зайти, он доходил до перекрестка и заканчивался. Не было угла и забора уходящего в горизонт. В девяностые годы предприятие сильно «усохло» и ради экономии на земельном налоге северное ограждение было перенесено ближе к действующему производству. Правее синело здание большого мелкооптового магазина для корпоративных клиентов. До вторжения в магазин можно было попасть только по пропуску. Теперь же вход был свободен, но никакого движения там не было видно. Все полезное уже вынесли. Далеко слева темнели корпуса завода. До наблюдательной позиции издалека донеслись несколько частых выстрелов. Но разглядеть, кто стрелял, и откуда не удалось.

— Хорошо попрятались. Падлы! Туда нам надо, налево, — сказал взводный. Сашка ничего не ответил. Он надеялся увидеть хоть какое-то движение в городе, но видел только замершие машины и запустение. Следы пожаров, вандализма, срубленные деревья, протоптанные тропинки и пустота. Иногда зрение усиленное оптикой фиксировало дым, вьющийся из труб печей. Город продолжал жить, оренбуржцы цеплялись за существование.

После короткого радиообмена с руководством командир взвода не повел их налево. Они двинулись прямо, и вышли на улицу Терешковой. Там дождавшись, основные силы, свернули на юг. БТР разведывательного дозора тихо бухтел двигателем, двигаясь к проходной завода, объезжая замершие на дороге автомобили. Охранение, рассыпавшись вокруг крутило головами и водило стволами из стороны в сторону.

Сашка шел за броней и разглядывал город, в котором он был несколько раз и все проездом. До десяти лет мать возила его каждый год к деду в Бузулук на поезде. Потом купила старенькую «Короллу», и они ездили на машине. Иногда через центр, иногда в объезд. Четыре года назад дед умер, и поездки прекратились. Тогда глядя на областной центр из окна машины, Сашка думал, что это огромный, бурлящий жизнью город. Сейчас о суете большого города напоминало только количество машин и автобусов на дороге. Вторжение произошло утром буднего дня, и дороги были сильно загружены. У всех автомобилей, которые миновал дозор, были разбиты одно или несколько окон, открыты багажники и капоты, двери. В двигательных отсеках не было аккумуляторов, ради них капоты и вскрывали. У иномарок и современных русских машин лючки бензобаков были закрыты. Старые модели демонстрировали отсутствие крышек заправочных горловин. Топливо из них было явно слито. Сашка лег на дорогу возле багажника белого «Шевроле» и разгреб снег руками. В подвешенном под задним сиденьем бензобаке зияла дырка с рваными краями. Бензин был слит.

— Пробит бензобак? — Спросил, подавая руку, чтобы помочь подняться, подошедший взводный. Сашка кивнул. — Так я и думал, в новых машинах заливной патрубок похож на кишку. Форма мудреная, шланг хрен засунешь. Проще дырку сделать, подставить тазик и слить топливо. Людям нужно горючее.

Сашка так и не увидел людей на улице. Хватив лиха последних месяцев, оренбуржцы научились не доверять никому. Он был уверен, что жильцы здесь есть, тут и там виднелись протоптанные тропинки, они наблюдали за их перемещением, но ничем себя не обнаруживали.

Разведывательный дозор без происшествий дошел до проходной завода. Сдвижные ворота автопроезда были открыты, и на наметенном снеге были едва видны следы колес. Колея в насте была пробита несколько дней назад, и ее почти успел замести ветер. Дверь проходной бухала на ветру. Белый пластик двери стучал в косяки, оглашая стуком окрестности. Стекло в окне КПП было разбито. Солнце озаряло зубы длинных осколков в раме и пластиковое кресло с черной тряпичной обивкой сиденья стоящего внутри комнаты охраны. Взвод занял позицию на проходной, БТР дымил рядом с воротами. Люди, находясь в двух шагах от цели, напряглись, ожидая всего, о чем можно только подумать. Сашка заметил, что некоторые бойцы украдкой крестятся и что-то шепчут. Взводный, демонстрируя полное спокойствие, долго смотрел на заводскую территорию, иногда прикладывая к глазам бинокль и, наконец, махнул рукой. Бойцы напряглись, готовые метнуться вперед. Броня зарычала и проехала через ворота.

Выстрел из РПГ ударил в скос боковой брони и взмыл свечей вверх. Нервно затрещали с разных сторон несколько автоматов. На высоте метров пятидесяти срикошетившая граната взорвалась, появившаяся в воздухе дымная клякса, как будто дала сигнал к началу боя. Бойцы взвода залегли и, попрятавшись за укрытиями, открыли ответный огонь. БТР быстро сдал назад и скрылся за забором. Сашка, одним из первых успевший пройти через ворота, упал в слежавшийся снег. Сугроб не хотел принимать его в свои объятья и Сашка понял, что ничто его от огня противника не защищает. Когда броня отъехала назад, он рывком перекинул свое тело в оставленную ей колею. Щеку холодил металл автомата, а душу страх. Рядом с головой зашипела попавшая в снег пуля. Сашка еще сильней вжался в снег и зажмурился. Стрельба оглушала, казалось, что все целят только в него.

— Доклад! — Сашка узнал голос взводного и услышал голоса бойцов докладывающих об обнаруженных ими огневых точках противника. Сашке докладывать было нечего. Кроме примятого снега со следами протектора покрышки, он ничего не видел. Автоматы продолжали избавляться от патронов. Пули шипели вокруг Сашки и иногда посвистывали, пролетая над ним. Взводный что-то кричал, организовывая ответный огонь, но Сашка уже не разбирал слов. Паника завладела сознанием, в голове крутились, мысли мало связанные с выполнением боевой задачи.

— Ермолаев! Ермолаев!— До Сашки начало доходить, что зовут его. — Ермолаев, ты живой там? — Сашка приподнял руку, потом сжал кулак и поднял вверх большой палец. Быстро спрятал руку.— У тебя дым есть? Кинь на десять часов и выползай жопой назад!

Сашка понял, что от него хотят, и зашарил рукой по разгрузке. Дымовая граната лежала в боковом кармане. С трудом победив непослушными, начавшими мерзнуть пальцами клапан кармана, Сашка извлек гранату. Определившись с направлением броска, Сашка привел гранату в рабочее состояние и метнул. Подождав пять секунд, он встал на четвереньки, передвинул на спину автомат и бойко попятился назад по колее. Стрельба продолжалась и даже стала интенсивней, но занятый делом Сашка уже почти не обращал на нее внимание. Миновав ворота, он выскочил из колеи и укрылся за бетонной стеной.

Надежность укрытия, ощущаемая спиной, успокоила его и вернула способность более-менее ясно мыслить. Рядом, также привалившись спиной к забору, на корточках сидел взводный. В руках он вертел «эрдэгэшку»[37]

— У вас есть дым. Почему сами не бросили? — спросил обескураженный Сашка.

— Знаю я вас, молодняк. В первом бою страх и ужас, паника, ступор и фекальки в штанах. Сам через это прошел. Надо было тебя растормошить, заставить действовать.— Ответил взводный. Сашка отвел взгляд, было неловко за свою слабость.

— Спасибо, — наконец, выдавил он. — Что дальше делаем?

—Противник себя раскрыл. Мы знаем, что он есть, а это уже пол победы. Все действующие огневые точки мы срисовали. Понятно, что они могут перемещаться, но уже понятен их сектор обстрела и их возможности. Поэтому наблюдаем и ждем основные силы. Пока все. — Ответил взводный. — Иди к бойцам, а я командира встречу.

Атаку на противника, засевшего в зданиях расположенных рядом с проходной, начали одновременно с трех направлений через двадцать минут. Бронетранспортеры проломили бетонный забор слева и справа от проходной и открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов. В проломы хлынула пехота, и быстро, насколько позволяли снежные сугробы, преодолев открытое пространство, оказалась около зданий. Огонь по наступающим бойцам почти не велся, наводчики бэтээров, ведя огонь на подавление, быстро охлаждали пыл пытающихся стрелять обороняющихся.

Сашка загнал свой страх далеко внутрь и первым зашел внутрь здания, показывая пример своему взводу. Дым и пыль от взрывов брошенной внутрь гранаты еще не улеглись. У Сашки не было фонаря, и он резко перемещал ствол автомата из угла в угол комнаты. Никого. В дверной проем уже вошли еще трое бойцов, и они двинулись дальше, прикрывая друг друга.

Сопротивление встретилось только на втором этаже здания. Зашедший в комнату боец получил выстрел в грудь и упал. Идущий сзади кинулся на пол в проем двери и открыл огонь длинными очередями, быстро сократив число обороняющихся. Два тела застыли на полу, один бросил автомат и поднял руки. Всего в зачищаемом Сашкиным взводом здании было убито около десятка человек и семеро были взяты в плен. Все пленные и мертвые были одеты в цифровой камуфляж и явно были военными.

Первая пехотная прорывалась к колонне, освобождая здания, около получаса, и только когда бойцы охраны конвоя ударили на встречу, сопротивление сошло на нет. Большая часть блокирующих колонну сил, с боем отошла в ближайший к заводу жилой массив. Сергей приказал прекратить преследование и перейти к обороне.

После окончания боестолкновения, Сашка сходил к медикам проведать подстреленного бойца из своего взвода. Пуля попала тому в бронежилет и застряла в нем, но запреградное поражение сделало свое дело, хотя солдат отделался большой гематомой на груди и переломом двух ребер. Получив выговор от Сашки за то, что входил в комнату всей шириной своей туши, не уменьшив зону поражения, и отмену выговора за то, что остался жив, боец остался во временно развернутом медпункте думать над своим поведением под стоны еще восьми раненых из других взводов.

Головной дозор экспедиции избавили от охраны периметра, и бойцы отдыхали от штурма. Сашка нашел свой взвод в здании одного из цехов. Иногда его слух улавливал короткие перестрелки, но дальность стрельбы совсем не нервировала. Бойцы взвода под руководством командиров отделений чистили оружие, заряжали опустошенные магазины и громко ржали над плоскими шутками Угрюмого.

— … и трусы вверх поползли по стене! — Закончил анекдот Угрюмый и взвод взорвался хохотом. Сашка тоже поржал для приличия и начал распатронивать не дострелянные магазины. Он понимал, что никакого смысла в этом нет. Магазины проще зарядить до полного, но он вынимал патроны из магазинов и кидал их в перевернутую каску, поставленную перед собой. Это скрывало дрожь в руках, возникшую после прошедшего боя. Через пять минут перед ним лежали пять пустых магазинов и горстка патронов в шлеме. Выщелкивание патронов, покрытых лаком, зеленых патронов с желтыми пулями, приносило успокоение. Вщелкивание их в магазины, приносило уверенность. Восемь магазинов в разгрузке и один на 45 патронов в автомате, тяжесть бронежилета и шлема на голове, то, что надо для уверенности в сегодняшнем дне. Сегодня он боялся, завтра не будет. Утром он вжимался в снег, боясь за свою жизнь. Днем, во время штурма, он выстрелил в лицо человеку, душившего одного из его бойцов. Возможно, именно он заставил его бояться утром. Теперь он мертв, а Сашка чистит автомат. И уже не боится.

После чистки оружия Сашка отправил к машинам бойца, и тот принес паяльную лампу, большую сковородку, банок пятнадцать консервированной каши и хлеб. Вскоре солдаты, обжигаясь, уминали перловку с мясом и материли батоны долгого хранения. Свежего хлеба почти не было, поэтому приходилось обходиться армейскими запасами. Срок хранения этих батонов год, запах и вкус странный, но, как говориться, за неименьем туалетной, жопу вытрем мы газетной. Все лучше, чем сухари.

Сашка только успел вытереть и убрать ложку, когда прибежал посыльный и сказал, что взвод должен собрать всех пленных и привести их в соседний цех, где расположилось командование группой. Вскоре все взятые в плен были собраны на улице рядом с цехом. Шестнадцать человек сбились в плотную группу и затравленно озирались, избегая встреч взглядом с кем-нибудь из Сашкиных бойцов. В основном это были парни не сильно старше Сашки. Явно срочники. Были и офицеры, два лейтенанта и майор, эти вели себя более уверено. Сашка приказал им построиться в колонну по два и двигаться к соседнему цеху.

Пленные и их сопровождающие поднялись на третий этаж кирпичной пристройки к цеху. Там их встретил заместитель Сергея и провел в большой кабинет, служивший до вторжения залом для совещаний. Из обстановки здесь остался большой плазменный экран на стене с разбегающимися по всей поверхности трещинами, несколько металлических каркасов от стульев и два системных блока, валяющиеся в углу. Ветер гулял по комнате, занося через разбитые стекла крупные снежинки. Сашка поставил пленных, куда показал заместитель, к противоположной от окон стене.

В кабинете их ждал Сергей и незнакомый Сашке офицер с двумя бойцами. Перед ними стоял военный без шапки и оружия. Вся его поза говорила о презрении, скрещенные на груди руки, высоко поднятая голова и злой взгляд, сверлящий говорившего ему что-то Сергея. Сашка прислушался.

—… миротворец хренов! Тебе популярно объяснили, что вам здесь ничего не светит! И ты развязал войну, прикрываясь заботой о местном населении? Что ты хотел получить? Оружие и машины? А с бойцами колонны ты бы что сделал? Отпустил с почестями? Да ты гонишь! Где оренбуржцы, о которых ты якобы заботился? Пойдем в ближайший подвал, спросим людей, знают ли они тебя, помогаешь ли ты или грабишь. Или давай проще поступим, спросим у твоих бойцов. — Сергей отвернулся от военного, вызова в позе которого поубавилось, и обратил внимание на пленных.

— Ваш командир рассказал нам, что все ваши действия обусловлены заботой о местном населении. Что вам нужны боеприпасы, оружие, автомобили и топливо, чтобы сделать хоть немного счастливее людей, старающихся выжить в Оренбурге. А меня с моим товарищем, — Сергей кивнул на незнакомого Сашке офицера, — гложет сомнение. Так ли это? Вы сейчас нам и расскажете. Кто готов подтвердить слова своего руководителя, пусть сделает три шага вперед. Если вы считаете, что это неправда, оставайтесь на месте. Начали!

Из шеренги пленных шагнули четыре человека. Офицеры и один из бойцов. Поняв, что остальные остались на месте, боец дернулся было назад, но все-таки вернулся к офицерам. Все четверо стояли, понурившись, и рассматривали пол перед собой.

— С вами все ясно, — сказал им Сергей, — а вот вы рассказывайте. Вот ты! — указал Сергей на стоящего крайним солдата.

— Я это. Я с ними недавно, а вот он с самого начала, — кивнул боец на соседа.

— Врет Стрекало все! Он, как только началась вся эта заваруха, сразу понял, что к чему и уже на третий день открыто перестал подчиняться гражданским властям, — торопливо начал рассказывать солдат. — Он и весь командный состав военкомата и учебной части убедил, что надо жить по-своему. А нам рядовым, куда деваться? Тем более что тут такое творилось!

— Короче! Давай ближе к теме! — прервал его Сергей.

— Если совсем коротко, то у Стрекало руки по локоть в крови. Он данью обложил все общины, начиная с Дзержинского района и почти до ОГУ[38]. Рынок устроил, где продает все втридорога, а вольные торговцы пропадают, никто сам торговать не хочет, все считают, что лучше ему товар сдать дешево, зато живым останешься. Работорговле между группировками он никак не препятствует и сам рабами торгует. Вот этот майор, Кривоносов, — боец указал рукой на вышедшего из строя офицера, — несколько раз уже за рабами в поселок Ленина ходил.

— Хватит. — Прервал его Сергей и обернулся к Стрекало. Тот в этот момент резко метнулся в сторону и бегом рванул к ближайшему окну, и, как прыгун в высоту, боком перемахнул через подоконник. Никто даже крикнуть ничего не успел, а обвиняемый во всех тяжких исчез из виду. Через доли секунды раздался грохот жести и глухой звук падения тела на асфальт. Сашка первый добежал до подоконника и увидел двух бойцов стоящих около шевелящегося Стрекало.

— Живой он! — крикнул один из бойцов, подняв голову, — он на козырек упал над входом, профлист сыграл, смягчил падение, так что он с высоты одного этажа, по сути, грохнулся!

Неудавшегося суицидника осмотрел доктор и кроме перелома трех пальцев и пары гематом ничего не нашел. Стрекало было решено отправить в НБР, пусть большое начальство думает, что с ним делать, показательно судить или тихо шлепнуть. Туда же изъявили желание поехать все пленные бойцы, служить Башкирии. Сергей уговорил старшего колонны, майора Плещука, взять их, они могли и показания дать против Стрекало, и слова его о ситуации в Оренбурге подтвердить или опровергнуть.

Пленных офицеров, после недолгого совещания было решено отпустить в обмен на гарантии безопасного прохождения колонны. Вероятность при выходе из города попасть в засаду и опять завязнуть в бою была высокой. Зачищать все дома по пути следования колонны от засевших там бандитов было долго и чревато большими потерями. Местные воины клятвенно заверили, что договорятся со всеми бандами, а их группировка точно препятствий чинить не будет. Веры в это было мало, поэтому, пока колонна собиралась, перед офицерами был разыгран спектакль. На них были одеты три разгрузочных жилета, с набитыми тротилом карманами, из которых выходили провода, идущие в блок управления с двумя электродами на спине и браслет на запястье. Четвертый жилет был взорван у них на глазах на заводском дворе. Сергей показал им рабочую коротковолновую радиостанцию и якобы с нее подал сигнал на подрыв жилета. Саперы синхронно с Сергеем незаметно отправили электрический импульс на взрыватель, и нужный эффект был произведен на сто процентов.

— Как видите, господа негодяи, я могу отдать команду на подрыв тротила уложенного в ваши жилеты на расстоянии до десяти километров. Приемники всех трех детонаторов в ваших разгрузках настроены на одну частоту, то есть подрыв произойдет одномоментно. Это сделано для того, чтобы вы следили друг за другом. Не дай Бог кому-то одному придет в голову мысль — нарушить нашу договоренность, случись нападение на колонну, умрете все трое. Схема фугасов собрана на неразминирование. Попробуете снять с себя бомбу – взрыв. Отключить детонатор – взрыв. Потеряете пульс – взрыв. Отличная мотивация, чтобы, проявив все возможности дипломатии, выполнить договор с нами и остаться в живых! Инструкцию по разминированию жилетов заберете на развязке Шарлыкского и Загородного шоссе, когда мы исчезнем из вида. А сейчас саперы доведут вас до КПП, там активируют ваши бомбы, и вы уйдете. На все дела у вас шестьдесят минут, колонна выходит в 16 часов.

Конвой вышел без десяти четыре и без проблем добрался до Шарлыкского шоссе. Там группа Сергея отделилась и отправилась на соединение с бригадой. Сашка ехал в десантном отделении БТР и думал о том, что даже не узнал, зачем они ездили в Оренбург, что делала на заводе группа из Башкирии, и стоило ли это жизней и здоровья многих парней.

Они вернулись в Репино около полуночи, и вскоре бригада двинулась дальше. Не включая фар, колонна проехала пригородный поселок Орска Круторожино, оставив в нем арьергард, и остановилась в частном секторе на Елшанке. Бойцы проверили близлежащие дома и начали располагаться на ночевку, выставив охранение.

Сашке спать не пришлось. Да если бы и была возможность, не уснул бы, находясь так близко от дома. Выполняя приказ провести более глубокую разведку местности, он взял отделение, которым раньше командовал и, пройдя через садовые участки, расположенные вдоль реки Елшанка, по сути, являющейся широким ручьем, вышел в свой родной район.

Яркая луна освещала темные коробки домов. В черных провалах окон лишенных стекол и большинства рам не было видно ни огонька, ни движения. Город, в котором до Вторжения жило около 230 тысяч человек, сейчас выглядел мертвым. Многие дома стояли закопченные, пожары, которые некому было тушить, свирепствовали и здесь. Сашка долго смотрел в бинокль на серые фигуры домов, дворы и улицы, уставленные засыпанными снегом автомобилями, делая вид, что пытается обнаружить признаки присутствия опасности. На самом деле мрачный приступ ностальгии полностью завладел его мыслями. В этом районе он вырос, знал здесь каждую подворотню, с этими местами была связанна масса приятных и не очень воспоминаний. А сейчас все превратилось в прах. Вчерашний школьник, которому нужно учиться, жениться, рожать детей, лежит в снегу в окружении головорезов. Разве этого он хотел, об этом мечтал? Он смотрел на свой город, город над которым надругались и убили. Теперь его труп клевали и растаскивали на части падальщики, люди, которые боролись за свои жизни. Люди, которых жизнь заставила разрушать то, что они создавали десятилетиями. Имел ли он право осуждать их? В Сашке росло зло, ненависть в отношении тех, кто сделал это с его городом. Несколько месяцев назад он бежал отсюда в страхе. Сегодня он вернулся, чтобы отомстить. Злость переполняла, и ему пришлось сделать усилие, чтобы усмирить ее и сосредоточиться на выполнении задачи.

Лысый и Угрюмый держались рядом с ним, и тоже молчали, подавленные моментом возвращения домой. Наконец, Сашка отдал команду пересечь пустырь между садами и окраиной и проверить ближайшие дома. В первых трех девятиэтажках разведчики ничего интересного не нашли. Зато в детском саду с наивным названием «Золотой колосок», стоящем во дворах, на втором этаже обнаружился пост, часовой на котором сладко спал в обнимку с карабином «Сайга» сидя на стуле, поставленном около окна.

Мужик лет сорока, одетый в черную форму охранника, проснулся только тогда, когда Сашкины бойцы уже забрали у него оружие, и зажали согнутой рукой горло и ладонью рот. Часовой задергался, но увидев в комнате вооруженных, прячущих лица за лыжными масками людей, обмяк и сел назад на стул. Сашка знаком показал ему, что нужно сохранять тишину и, увидев утвердительный кивок, приказал его отпустить.

— Рассказывай, спящий воин, кто ты и, что тут делаешь? — обратился Сашка к мужику. Мужик, зло глядя на него и растирая горло, молчал.

Удерживающий его Апач ослабил хватку и ударил кулаком в район правой почки. Мужик шумно выдохнул и хрипло начал говорить:

— Детский сад охраняю. В подвале детки спят…

— Дети? А что же ты тогда так плохо их охраняешь? Спишь на посту.

— Нас тут трое мужиков, меняем друг друга, толком не спим уже третий месяц. Парни, вы детей не трогайте, пожалуйста. Сироты они, натерпелись уже, хапнули лиха, Христом Богом молю, — сменив тон на просящий сказал часовой и перекрестился.

— Посмотрим, какие такие дети, — ответил Сашка. — Апач, обыщи клиента. Угрюмый, Лысый, Апач, пойдете со мной. Ржавый, организуй охранение здания. Пойдем, мужик, проводишь, — сказал он, дождавшись окончания досмотра пленного, — иди впереди и постарайся резких движений не делать. Сашка взял «Сайгу» отстегнул магазин и вынул из него патроны. Их оказалось не густо, целых три штуки. Вставив их назад в магазин, он зарядил оружие, тихо дослал патрон и пошел за мужиком.

Охранник довел их до двери под лестницей и, опять перекрестившись, взялся за ручку, с опаской оглядываясь на Сашку. Сашка взял наизготовку «Сайгу» и кивнул головой. Дверь тихо скрипнула и выпустила наружу затхлый, теплый воздух. Мужик тихо пошел вниз по лестнице, бойцы цепочкой потянулись за ним.

Часовой не соврал. В подвале действительно оказались тринадцать разновозрастных детей, двое мужчин, и девушка Светлана лет двадцати пяти. Когда началось Вторжение и персонал детского сада разбежался, Света и еще две воспитательницы отвели детей в подвал. Сначала одна коллега Светы, сказав, что пойдет, узнает, что твориться наверху, пропала, потом и вторая. В течение дня многих детей забрали родители или родственники. Многих, но не всех… Двадцать плачущих мальчишек и девчонок остались в темном подвале. За ними никто не пришел. Двоих нашли позже родители тогда, когда никто уже и не надеялся на это. Пять детей умерли от болезней и несчастных случаев. Но остальные выжили. То, что пришлось пережить им и их новой маме Свете, за последние месяцы, могло сломать и более сильного человека, но они приспосабливались к новому миру и ждали, что и за ними когда-нибудь придут мама и папа…

Светлана с помощью самых старших детей спустила в подвал кровати, постельные принадлежности и игрушки с одеждой. Еду добывала в окрестных разграбленных магазинах. Со временем к маленькой общине примкнули трое мужчин, и их быт по местным меркам наладился. Буржуйка грела, на ее дымовой трубе сушилась одежда, у каждого было свое спальное место. Не хватало еды, становилось все проблематичней добывать дрова, но жизнь продолжалась.

Сашка с бойцами стояли посреди комнаты и, направив луч фонаря в потолок рассматривали в рассеянном свете лица спящих детей. Многие спали беспокойно, что-то бормотали во сне, поскуливали. Дневные страхи проникали в их сны и терзали неокрепшую психику. Худые, все коротко стриженные невзирая на пол. Сашка увидел, что с одного ребенка одеяло соскользнуло на пол, и двинулся в его сторону, чтобы накрыть свернувшегося в позе эмбриона ребенка. Вдруг раздалось рычание, и Сашка под кроватью разглядел круглые, большие черные глаза, блестящие в отблесках пламени, горящего в буржуйке. Сашка нагнулся и протянул руку за упавшим одеялом. Из-под кровати выскочил комок шерсти и пронзительно тявкнул.

— Бим! Тихо! Детей разбудишь, — зашипела на него воспитательница Светлана и, подхватив собаку на руки, принялась его гладить. Черный, крупный пекинес устроился у нее на руках, лизнул ее в щеку и продолжил бдительно следить за незнакомцами, демонстрируя кривые зубы на нижней челюсти. — Дети его очень любят, а он им отвечает взаимностью, защищает их, он ведь, хоть и маленькая, но собака, — извиняющимся тоном сказала воспитательница. Сашка понимающе кивнул, накрыл ребенка и, отдав бойцам команду выходить, попросил Свету выйти тоже.

Выйдя из подвала на свежий воздух, Сашка объяснил Светлане, кто они и что здесь делают. Симпатичная воспитательница слушала настороженно и недоверчиво. Правда, и хорошее отношение людей друг к другу в последнее время были редки. Недаром у их охранников осталось всего три патрона, и тратили они их не для стрельбы по бутылкам. Сашка заверил ее, что скоро все изменится. Власти Башкирии намеренны всерьез навести порядок в регионах присутствия. А пока он посоветовал ей, в случае каких-нибудь недобрых действий со стороны солдат бригады, говорить, что детский сад под покровительством сержанта Ермолаева и если что, он лично накажет обидчиков. Напуганная Светлана со всем соглашалась, и было видно, что ей не терпится вернуться в затхлый, но безопасный, по ее мнению, подвал. Сашка отдал ей дробовик охранника и, преодолев желание хлопнуть ей ладонью пониже спины, развернулся и пошел к своим бойцам.

В течение следующих четырех часов Сашкино отделение осмотрело все строения в квадрате, очерченным улицами Беляева, маршала Жукова и проспектом Ленина. В десяти подвалах были обнаружены мирные жители. Люди были грязными, оголодавшими и напуганными. Они плохо шли на контакт, и давали понять, что не ожидают от пришедших людей ничего хорошего. Как говорится, белые пришли, грабят, красные пришли, грабят. Из того минимума, что удалось из них вытащить, стало понятно, что пришельцев в Орске нет, а законодательную, исполнительную и судебную власть в городе олицетворяют банды, поделившие город по районному принципу. Октябрьские засели на Центральном рынке на Тбилисской, Ленинские — в здании городской администрации, Советские — в старом городе за Уралом. Кроме них, на ОЗТП[39] есть сильная группировка, созданная бойцами орской пограничной заставы и ОМОНовцами, чья база раньше находилась в Старом городе. Банды стараются друг к другу не лезть, но периодически вспыхивают целые войны стоящие противоборствующим сторонам немало жизней.

Поняв, что более подробные сведения можно будет узнать только тогда, когда Первая пехотная бригада войдет в доверие местных жителей, Сашка решил дальше опрос не проводить и возвращаться к основным силам. Идти назад решили, взяв немного правее, через коттеджный поселок. Многие дома стояли пустые и разграбленные, но в некоторых жили люди. Точнее они жили в подвалах, через окошки цокольных этажей были выведены трубы, из которых струился дымок. Проверять, были ли это законные хозяева домов или люди, у которых сбылась розовая мечта пожить в особняке, Сашка не стал. Отделение быстро прошло мимо и вернулось к машинам. Сашка отправил бойцов отдыхать, а сам отправился искать начальника штаба.

Управление бригадой разместилось в двухэтажном доме с мансардой. Раньше на первом этаже здесь размещался магазин, но теперь, кроме разбитого торгового оборудования, в нем ничего не осталось. Оконные рамы, двери и все, что могло гореть унесли охотники за дровами, в доме осталась только половая доска, но и в ее дальнейшей судьбе сомневаться не приходилось. Такие же разграбленные дома стояли вокруг, поэтому особой разницы, где делать штаб не было. Солдаты взвода материального обеспечения заколотили окна листами фанеры и ДВП. Инфракрасная горелка светилась ровным розовым светом, и в помещении было относительно тепло. Начальник штаба сидел за столом перед разложенным на нем картой-схемой Орска и увлеченно, высунув кончик языка, раскрашивал цветными карандашами квадратики домов, сверяясь с записями в блокноте.

Увидев Сашку, он спрятал язык, отложил карандаши и показал рукой на раскладной стул, стоящий по другую сторону стола:

— Присаживайся, быстро покажешь на схеме, что видел, кратко расскажешь, что слышал и пойдешь отдыхать.

Быстро и кратко не получилось. Штабист пытал Сашку минут сорок, педантично записывая в блокнот все, что казалось ему стоящим даже малейшего внимания. Тот факт, что Сашка уже начал клевать носом в моменты, когда энша[40] скрипел карандашом по бумаге, ничуть майора не волновал. Ему нужна была информация, остальное не важно. Ушел Сашка только тогда, когда из поиска вернулась очередная группа разведчиков, и их командир явился на доклад.

Сашка вышел на мороз и почти бегом направился к своей машине. Забравшись в кузов, растолкал бойцов рядом с печкой и, сняв только шлем, улегся спать.

…Ревущее пламя упало с неба и накрыло липким огнем безобразных монстров. Мелкие, истошно крича, погибли практически мгновенно, те, что крупнее, замедлили ход, но продолжали маниакально двигаться вперед. Горящая, пузырящаяся кожа лопалась, открывая тугие жгуты мышц, у некоторых вываливались кишки. Воняло жареным мясом и внутренностями. Сашка смотрел на открывшуюся ему картину в недоумении. Что это? Где он? Горящий огр приблизился к нему и поднял руку с огромными когтями на пальцах способных снести голову человека одним ударом. Сашка зажмурился и вжал голову в плечи… На лицо брызнуло горячим. Сашка инстинктивно дернулся и открыл глаза. Огр лежал перед ним, толстая, длинная стрела с красным оперением, почти копье, пробила ему висок, прошла насквозь, выломала кусок затылочной кости и застряла. Сашка оглядел себя, черные доспехи, в руке топор.

— Сражайся! — раздался крик сзади и, толкая его плечами, гремя доспехами, вперед пробежали двое воинов. Сашка побежал за ними. С неба быстро опустилось белое облако и обволокло еще дымящихся монстров. Огонь погас, и они покрылись коркой льда. Воины издали крик похожий на волчий вой и с разбега ударили ближайших противников топорами. Лед, части тел монстров посыпались кусками, и земля обагрилась кровью. Сашка последовал их примеру и кинувшись в гущу схватки замахал топором…

— Насяльнике! Командир! — голос звучал как будто издалека, кто-то чувствительно толкал его в плечо. Сашка открыл глаза и сел, озираясь вокруг. Лысый сидел рядом и тыкал в него кулаком.

— Командир, ты чего орешь как резаный? Всех разбудил, — обратился к нему Угрюмый.

— Мужики, я в момент вторжения играл в игру на планшете. Теперь иногда снится, что я внутри нее и сражаюсь с монстрами. Страшно, аж жуть! Причем если в первый раз, я просто ничего не мог сделать во сне от испуга, то, теперь уже даже махал топором.

— Сон обеспечивает функции психологической защиты, обмен информацией между сознанием и подсознанием. В момент вторжения, ты получил сильную психологическую травму, и теперь твое сознание пытается помочь тебе. У тебя есть чувство вины, беспомощности. Тебе кажется, что поступи ты в тот день по-другому, ты смог бы, что-то изменить. В своих снах ты мужаешь, ты начинаешь как-то менять ситуацию. И это хорошо, скоро эти сны не будут восприниматься тобой, как кошмары, — сказал Лысый. Все находящиеся в кузове люди удивленно уставились на него.

— Папа, а с кем ты разговариваешь? — сделав тупое лицо и растягивая слова, спросил у него Угрюмый. Бойцы заржали. Сашка было присоединился к общему веселью, но кинув взгляд на наручные часы, поднял руку вверх в жесте призывающем к тишине. Смешки быстро стихли.

— Подъем! Привести себя в порядок. Через пятнадцать минут построение взвода у машины, — сказал Сашка.

В кузове началось движение, кто-то открыл дверь и внутрь попал свежий, морозный воздух. Сашка вздохнул всей грудью и начал пробираться к выходу. Спрыгнув на землю, он нашел не затоптанный, чистый островок снега и помыл им руки и лицо. Ветер морозил мокрое лицо и быстро прогонял сон. Сашка направился к машине командира взвода, чтобы получить задачу. Бригада только просыпалась, но комвзвода уже сидел перед картой и пил чай из эмалированной кружки. Сашка отдал честь и пожал протянутую руку.

— Рассказывай, что ночью видел? — обратился к нему командир. Сашка кратко пересказал все то, что уже рассказал начальнику штаба. Командир сделал несколько пометок на карте.

— Ясно, судя по всему, мы находимся в районе, который толком никто не контролирует. А раз в короли никого нет, то мы первыми будем. Штаб пока молчит, поэтому сгоняй бойцов на физо, пробегитесь по трассе в сторону огородов. Там техника армейская побитая стоит, гляньте, может, что полезное осталось. Затем покорми народ и займись оборудованием огневых позиции, только сильно не усердствуйте, позиции временные, вот здесь и здесь, — лейтенант показал на карте. — Сейчас в боевом охранении нашего батальона бойцы первого взвода, договорись с ними о смене, сегодня наша очередь. Иди, занимайся.

Сашка вернулся к бойцам, пробежал с ними километра три в оба конца. На месте побоища ничего путного не нашли, все было растащено до них или обгорело до непригодности. Сашка обратил внимание, что в технике не было трупов. Кто-то их оттуда вынул, а вот, что сделал дальше, можно было выяснить впоследствии. После пробежки Сашка отвел взвод на кухню, и проблемы обустройства на новом месте полностью увлекли его. Только поздно вечером, когда бойцы его взвода обжили пару домов, обустроили огневые точки и заминировали подходы к позициям сигнальными минами, Санек смог позволить себе отдохнуть. Проверять посты нужно было только через полчаса, поэтому он неторопливо отправлял в рот недосоленную гречневую кашу с тушенкой. Он сидел, прислонившись спиной к стене дома, в котором комвзвода распорядился сделать штаб взвода. В просторной комнате с оборванными обоями на стенах не было никакой мебели, бойцы закрыли окна фанерой, покидали на пол у стен спальные мешки, а в центре поставили керосинку, которая неровным желтым светом освещала спартанскую обстановку и спящие лица солдат отдыхающей от караула смены. Сашка заставлял себя есть и механически листал лежащую на коленях растрепанную книгу без обложки.

Щемящее грудь ощущение ожидания чего-то важного не проходило. Близость собственного дома вызывала устойчивые мысли сходить туда по-быстрому, но чувство долга говорило о том, что всему свое время, а забить сейчас на службу было бы сильным залетом. Сашка закрыл книгу, отложил ее, встал и пошел проверять посты раньше срока.

Домой Сашка попал только через два дня. Бригада оставила частный сектор и начала располагаться в многоэтажках микрорайона Северный. Около пятидесяти пяти — и девятиэтажных домов, здания школы №38 и трех детских садов, помещения нескольких магазинов и прочие постройки — все это предстояло превратить в укрепленный район, приспособленный для жизни бойцов бригады и местного населения. Улучив подходящий момент, Сашка, взяв двух бойцов, пошел к своему дому. Восьми подъездная пятиэтажка на улице Комарова, рядом с его школой выглядела также, как и дома вокруг. Три подъезда выгорело, но его был не тронут. Остекление балкона было разбито, окно кухни на втором этаже блестело зубьями осколков, торчащих в пластиковой раме. Сашка поднялся на второй этаж, металлическая дверь из листа пятерки была закрыта. Сашка вынул из кармана связку ключей, которую хранил все эти месяцы, потер большим пальцем ключ от нижнего замка и вставил его в скважину. Ключ провернулся два раза, и дверь приоткрылась, распахнув ее, Сашка перешагнул порог.

Его наивные надежды не оправдались, естественно матери не было дома. И не было понятно, была ли она здесь после Вторжения. Никаких следов, говорящих об этом он не увидел, в бардаке, царившем в квартире, мало что можно было разглядеть. По стене дома, как раз под окнами и балконом проходила газовая труба, по ней в окно квартиры и проникали охотники за едой, вещами и дровами. Сашка сел на старую швейную машинку, валяющуюся посреди его комнаты. Он закрыл глаза и попытался представить, как здесь все было раньше. В воспоминаниях было уютно, он жил в этой квартире с самого рождения, когда он был маленьким с ними жил отец и бабушка, их он плохо помнил, но помнил только хорошее. Потом они остались вдвоем с мамой, мама все свое время тратила на его воспитание, но он взрослел и все больше отдалялся от нее, но как бы то ни было, они были двумя самыми близкими людьми. А потом пришли эти. Эти уроды! Твари, разрушившие его жизнь!

Он вскочил и заметался по квартире, ногами и руками разгребая хлам, ища хоть что-то ценное, то, что можно забрать с собой. Ему повезло. Он наткнулся на металлическую фоторамку. С фотографии 10 на 15 на него смотрела улыбающаяся мамка, держащая его за руку. Ему тогда было три годика, и он задорно смеялся, глядя в объектив. Фото было сделано во дворе их дома летом, на заднем плане были видны соседи, сидящие на лавке у подъезда. От карточки веяло теплом, в тот миг они были счастливы. Мама любила эту фотографию, может, потому что на ней она была совсем молодой, а может, потому что ее сделал отец. Сашка вынул фотографию из рамки и убрал ее во внутренний карман бушлата. Затем, не обращая больше внимания ни на что, быстро вышел из квартиры и начал спускаться по лестнице. Сзади хлопнула железная дверь. Он вернулся и закрыл ее на ключ. Затем, повертев связку на кольце вокруг пальца, размахнулся и кинул ключи на площадку между вторым и третьим этажом.

Следующая часть >>>

Создание и поддержка сайта

^Наверх